Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Случай из жизни Япончика (Иванькова), свидетелем которого был киношник

Встречу с Иваньковым мне устроили по большому знакомству. Честно говоря, идти даже не было особого настроения. Но и отказываться неудобно. Тем более что содействие было нужно чрезвычайно. Сказали, что с законом он уже полностью рассчитался, что вообще человек культурный, так сказать, цивилизованный. В общем, чтобы я не слушал небылиц, - бояться нечего. Тем более что к людям искусства он особенно расположен.

Встреча назначена была в ресторане. Волновался я здорово. Иваньков показался мне настоящим эстетом. Стильный, с речью живой и правильной. Очень энергичный. Одним словом, живая харизма. Мы еще не сели за стол, Иваньков стоял ко мне в профиль, очень близко. Я так нервничал, что ловил каждое его движение. Не сводил с него глаз.

Он прервал себя на полуслове, бросил взгляд куда-то в сторону входа в ресторан. Мы расположились в отдельном помещении, но общий зал со входом из него просматривался. У него за считанные секунды словно бы облик изменился. Он внимательно вглядывался во что-то. А на лице отражалось сначала сомнение, потом удивление. А потом, как мне показалось, даже ярость. Он абсолютно не скрывал своих чувств. И все это было очень выразительно.

Честно говоря, мне стало совсем не по себе. Я проследил за его взглядом, ожидая увидеть кого-то, похожего на его окружение. Довольно угнетающего вида, между прочим. Но неподалеку от входа я увидел женщину, которую в полутьме сначала даже принял за мальчика-подростка. Она была неброской внешности, щуплая, в джинсах и кофте с капюшоном. Волосы подстрижены совсем коротко. Рукава закатаны, на предплечье темнеет татуировка. Она стояла, скрестив руки на груди, и в упор смотрела на Японца.

Находились они довольно далеко друг от друга и разговаривать не могли. Иваньков развернулся всем корпусом к ней и сделал рукой приглашающий жест. Как бы говоря: иди сюда. Он даже это вслух сказал. Хотя вряд ли она могла слышать. Тон у него был такой, что я подумал: а ведь что-то ужасное сейчас случится. Все люди, которые находились рядом, тоже следили за Иваньковым. И они все замолчали, сразу напряглись. Видно, почувствовали какой-то неординарный момент.

Женщина опустила руки и подошла ближе. На этом расстоянии уже можно было слышать друг друга. Тем более что вокруг повисла тишина. Она сказала: «Я бы подошла, но боюсь, что ваша охрана порвет мой свитер. А он мне очень к лицу». Иваньков ответил с усмешкой: «Не порвет». Тогда она подошла и остановилась прямо перед ним. Она казалась очень интеллигентной и совсем не опасной. Одежда на ней была брендовая, а сама она - никакая. Харизмы, которой был отмечен Японец, у нее не было. Бесцветная, неопределенных лет. Непонятно, как такой человек вообще может вызвать ярость хозяина всего нашего мероприятия.

Японец сел за стол напротив нее, выдержал паузу, наливая себе воду, и сказал небрежно, уже даже не глядя на нее: «Говори». Услышав его тон, охрана и все, кто стоял рядом, расслабились. И я тоже вздохнул свободней. Женщина спросила: «Вы знаете, кто я?» Иваньков ответил тем же пренебрежительным тоном: «Даже не сомневайся». Он попробовал воду, развернул салфетку. Наконец взглянул на нее и спросил с иронией: «Ну что ты такая бледная? Говори скорей, а то в обморок упадешь».

Женщина ответила ему: «Я всегда такая бледная. И говорить мне это не мешает. В обморок я не упаду. Даже не ждите. А скажу вам вот что: вы, Иваньков, думаете, что я пришла просить у вас прощения». «Неужели нет? - чуть ли не пропел он с наигранным удивлением, просто издеваясь. - Варианты есть?», и она ответила: «Есть один вариант. Чтоб вам сразу стало все понятно: даже в тех кругах, где вас называют Япончиком, меня называют Чингисханом. И такого не может быть, чтобы Чингисхан просил прощения у Япончика».

Первое ощущение от ее слов у меня было такое: услышав их, все люди вокруг перестали дышать. Никто не двигался. Все ждали реакции хозяина. На него самого я даже не решался посмотреть и разглядывал пол. Про Иванькова ходили разговоры, что он очень вспыльчивый человек. Меня предупредили, что нужно обдумывать выражения. А лучше вообще побольше молчать.

Но тут, я думаю, не одному мне стало просто жутко. Я услышал дыхание Иванькова в тишине. Оно стало прерывистым. Видимо, эмоции его вконец захватили. Но очень скоро он взял себя в руки, откинулся на стул и три раза наигранно ударил в ладоши. Похлопал. Спросил вкрадчиво, почти ласково: «Что-то еще хочешь сказать?» Она ответила: «Хочу. Не знаю, как вам в свое время ваши платные доносчики передали, но я и сейчас сама готова повторить все, что сказала о вас тогда». Иваньков почти прошептал с заметным удивлением: «Попробуй». Казалось, он ей не поверил.

И она произнесла одну только фразу. Но такую хлесткую, что от нее даже невозможно было ожидать. Не в том смысле, что это были какие-то обороты вне толкового словаря. Но просто очень уничижительно. Жив был Японец, или он мертв, я их никогда не повторю. Можно считать, что я их забыл. Даже представить было трудно, что кто-то рискнет произнести их в лицо самому Японцу.

В эту минуту я вспомнил, что про него рассказывают: просто выхватывает пистолет и стреляет. Я стоял близко от этой женщины, и в голове пронеслось: если это правда, и он ей сейчас выстрелит в голову, мозг брызнет прямо на меня. Я сам много раз организовывал это на съемках, но в жизни, конечно, никогда не видел. И я даже не мог податься в сторону, потому что все кругом не шевелились, и я тоже. Думаю, что ни на Японца, ни на нее даже никто не смотрел, и все делали вид, что не слышат эти жесткие слова.

Казалось, ответа Иванькова не дождаться. Наконец он ей сказал с явной издевкой: «Что-то мало мне показалось. А ты это можешь погромче повторить?» Хотя она говорила вовсе не тихо, и ее все слышали прекрасно. Но она отозвалась сразу. И действительно повторила еще громче. Большего впечатления не произвела, потому что больше было просто некуда. Тут клубились какие-то запредельные эмоции. Нереальные.

«Н-да, красиво, - помолчав, протянул Японец с большим чувством. И если бы он был понятным для меня человеком, я бы даже сказал, с восхищением. - Ну а ты знаешь, что я тогда велел тебе передать?» Она ответила: «Знаю. Что вы за эти слова своими руками сбросите меня живую с вертолета».

И я от шока вдруг поднял глаза на Иванькова и увидел, что он такой же бледный, как эта женщина. Они едва ли не дрожали от гнева, глядя друг на друга. Как настоящие враги. По лицу Иванькова как-то сразу стало читаться, что он очень жестокий человек. И я подумал, что он сейчас все бросит, мы сядем в машину и поедем на аэродром и поднимемся в воздух на вертолете. И меня, раз уж я здесь оказался, заставят смотреть на все это. Ясно было, что Иваньков - миллионер, для него возможно все, что он захочет. А на его выразительном лице читалось, как сильно он этого хочет.

Он был настоящий медийный персонаж, несомненно. В его облике была зрелищность. Я знаю, что такое фильм на экране. Но в это время мне казалось, что я сам смотрю какое-то страшное кино. Так глядел Японец на эту женщину. А она сказала ему, глядя в глаза: «Вот и не надо меня выслеживать, Иваньков, не надо меня преследовать, заталкивать в машину. Я сама пришла. Если это красиво, вам остается только поступить еще красивей».

Речь ее звучала как-то очень правильно. Даже изысканно. При этом чуть ли не повелительно. Хотя видно было, что она волнуется. И если она была из уголовного мира, то даже и непонятно, как могла получить такое образование и как смела так обращаться к самому Иванькову. Я уже плохо понимал, что происходит, а только боялся, что у меня на глазах сейчас будут убивать человека. О делах, которые вынудили меня прийти на эту встречу, я вообще напрочь забыл.

Иваньков сказал, вдруг став очень серьезным и отбросив издевательский тон: «Что ж, постараюсь поступить еще красивее». И добавил с каким-то зловещим обещанием: «Ради такого человека, как ты». И он тихо дал какое-то распоряжение людям, которые стояли возле него, готовые исполнить любую его волю. Они пришли в движение.

И очень скоро на столе перед Иваньковым оказался большой бумажник, набитый деньгами. Он их все достал, пачку сотенных купюр долларов и евро. На вид там было тысяч пять или семь, может быть, десять. С деньгами в руках он встал и, обогнув стол, медленно подошел к ней.

Я подумал: во столько, наверное, обходится аренда вертолета. И он ей, наверно, сейчас скажет: «Не заставляй меня применять силу. Ты говоришь, что сама пришла, вот и дальше все сделай сама, а я посмотрю на тебя». Я так это понял. И даже закрыл глаза. Потому что смотреть на этих двух людей было невыносимо. И не мне одному. Я ощущал это буквально кожей.

Я не мог себя заставить открыть глаза, хотя Иваньков прошел мимо меня. Впрочем, я теперь думаю: он смотрел только на эту женщину. А открыл я глаза, когда услышал, что Иваньков сказал: «Нет, это не то, что ты сейчас думаешь. Возьми деньги и купи от меня золотую цепь на свой размер и вкус. Я своими руками надену ее тебе на шею. Потому что ты это заслужила».

Вот тут я понял, почему людей так привлекает Иваньков. Я видел, что женщина тоже потрясена его поступком. Было очевидно, что она не ожидала от него такого жеста. Японец стоял ко мне спиной, и его лицо мне не было видно. Но глаза этой женщины я отлично помню. Они вначале были сужены, как от боли, а потом начали раскрываться все шире и шире. И наконец она улыбнулась.

Они как-то оба сразу вдруг утратили напряжение, стали непринужденными, просияли, довольные каждый и другим, и собой, словно в один миг стали друзьями. Она положила пачку денег в карман джинсов и сказала: «Раз так, то скажу: мне до сих пор стыдно вспоминать те слова. Потому что они несправедливы». И Японец ответил так душевно, положив ей руку на капюшон, - они были одного роста: «Вот и давай не будем вспоминать. Я с тобой сегодня прощаюсь, приди в себя, и мы с тобой еще встретимся. Не думай, что я не способен поступки оценить. Мы под одной звездой родились».

Он говорил открыто, все слушали его и словно пробуждались от какого-то кошмара. В Японце точно было что-то гипнотическое. Женщина вынула из кармана маленький тюбик губной помады - у нее даже сумки не было, может, чтобы не напрягать охрану Японца. Взяла салфетку и написала на ней свой телефон. Протянула ему, он взял, но тут же бросил ее на стол и покачал головой с улыбкой, почти смеясь от удовольствия: «Да это не требуется». Она с пониманием кивнула, молча повернулась и ушла, по-мальчишески положив руки в карманы.

Однако все еще чувствовали себя скованно. Заметно было, что Иваньков не может отойти от впечатлений. Некоторое время никто не заговаривал с ним. Вдруг вокруг возникло какое-то броуновское движение. Обращаясь к человеку, который меня привел, Японец в конце концов процедил сквозь зубы: «Н-да... Вот такие у нас сегодня неожиданные гости».

Я подумал, что ему будет приятно, если я скажу что-нибудь хорошее о женщине, по отношению к которой он сделал такой широкий жест. Тем более что люди вокруг него не производили впечатления интеллектуалов, готовых высказывать какие-то сложные мысли. Вообще, как ни странно, они были похожи чем-то друг на друга - ушедшая женщина и Иваньков. Она уже не казалась мне такой незначительной. Они оба выглядели стильно, изъяснялись красиво, оба стояли с гордо поднятыми головами и не смотрели ни на кого. Словно других людей вовсе не существовало. Сам Иваньков даже внешне отличался от своего окружения, он был подчеркнуто выше, достойней, это очень чувствовалось. А вот с ней они были люди одного плана, это бросалось в глаза.

И я ему сказал, волнуясь и подыскивая выражения, что, мол, достойные люди уважают друг друга, и это нормально. Увидев поощрение на лице Иванькова, я добавил: «Вот говорят, что в криминальном мире дефицит людей интеллектуальных и независимых, а я сейчас своими глазами видел сюжет такой красоты, что по нему кинематограф плачет, впору мне начинать сценарий писать».

Тут лицо Иванькова затуманилось, и я понял, что пошел не туда. У него в голосе моментально появились интонации, с которыми у нас актеры изображают блатных: «Насчет уважения - это мы сами разберемся как-нибудь, а насчет криминального мира ты очень ошибся, она к нему никаким краем». Подумал и добавил с нажимом не мне, а повернувшись к кому-то: «Сегодня».

Я так был обескуражен поворотом в его настрое, что старался больше вообще не вступать в разговор. И никогда после этого дня я не встречался с Японцем. Мне хватило. Но эту женщину я встретил еще раз, спустя, наверное, год.

Была конфликтная ситуация, нам сказали, что приедет разбираться в ней человек Японца. И приехала женщина, похожая на мальчика. Она и правда была бледной, видно, она всегда такая. Под расстегнутым воротником я увидел золотую цепь, совершенно роскошную. Наверное, для нее кончилось «сегодня», о котором говорил Иваньков, и началось «завтра».

Я встречал ее, спросил, с какой охраной она прибыла, чтобы обеспечить ее людям доступ. Она сухо ответила, что не ходит с охраной, потому что лучшая охрана для человека - это его авторитет.

Она держалась все так же высокомерно, руки в карманах. В какой-то момент представился случай, и я сказал: «А я встречал вас вместе с Вячеславом Кирилловичем». Она ответила: «Мне это безразлично». Я не сразу сориентировался и сказал почтительно: «Он тогда пообещал из уважения надеть вам на шею золотую цепь». Она повернулась ко мне, посмотрела задумчиво и спросила очень серьезно: «Ну и что прикажете сделать с вами за эти в высшей степени неуместные воспоминания о том, что вас не касается?»

Я понял, что совершил ошибку. Как и в разговоре с Иваньковым. И только пробормотал: «Простите».

Потом я старался не попадаться ей на глаза. Она все делала ничуть не скрываясь, но я не уверен, что ее имя теперь можно вслух называть без последствий. Она разнесла нас в пух и прах, и возразить ей нам было нечем. И взгляд у нее был такой же холодный и странный, как у Иванькова.

Материал поступил Александру ДАНИЛКИНУ.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта