Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Был 1410-й день войны! Победа!

Эрик КОТЛЯР

Чем дальше от Победы в мае сорок пятого года, тем острей вызывают боль непростительные небрежности и безответственность тех, кто взялся сегодня просвещать людей о великих страницах истории страны, зная о них лишь понаслышке...

Перед вами, читатель, две фотографии с подписью «9 мая 1945 года». Попробуйте угадать, на каком фотоснимке правда, а на каком недопустимая в канун славного юбилея ложь! Нашим СМИ лишь бы «прокукарекать», а там хоть...

На первом снимке, совсем недавно помещенном в одной из центральных российских газет, изображен якобы праздничный салют 9 мая 1945 года на улицах Москвы. Так вот снимок - типичная для современной неуправляемой прессы утка! Единственная запечатленная правда на нем - это поток лакированных советских машин «ЗИС 101» и эмок, выпуск которых на заводах имени Сталина в Москве и в Горьком не останавливался в годы войны, невзирая на все неурядицы. Легковые автомобили продолжали выпускать наряду с военной продукцией для фронта, несмотря на все трудности военного времени. Можете полюбоваться, как в победном сорок пятом сверкали лаком советские автомашины на улицах столицы. И это единственная правда на этом фотодокументе.

А вот салют в честь Победы 9 мая в Москве - беспечная и некомпетентная ложь составителей, поместивших этот снимок с такой подписью! Салюта в тот день Москва не увидела. По той причине, что его просто не было. Наверное, сотрудники этой газеты поместили снимок под впечатлением советского фильма «В шесть часов вечера после войны», снятого в военное время. Герои фильма назначают свидание в Москве в День Победы, и их встреча происходит на фоне праздничных огней в небе столицы. Но это была всего лишь художественная задумка кинорежиссера, вполне оправданная ожиданием того великого дня, о котором все тогда мечтали, как о долгожданном чуде.

На самом деле главный салют в честь Великой Победы нашего народа (советского народа-победителя!) прогремел только вечером 24 июня 1945 года в день знаменитого парада.

А 9 мая случилось нечто такое, что больше никогда не повторилось... И стоило оно сотни победных салютов.

Москва в 1945-м уже привыкла к громоподобным залпам зениток и треску сигнальных ракет, выписывающих в вечернем небе фигуру, подобную «лебединой шее», в честь очередного подарка советских войск народу. После великого перелома в 1943 году, когда фронт уверенно двинулся на запад, ломая немецкие военные порядки, и не останавливался до самого Берлина, салюты в Москве освещали небо почти каждый вечер.

Легендарный в военное время директор кинотеатра «Ударник» Аркадий Фадеевич Вартанов останавливал показ фильма, бодрым шагом поднимался на сцену, чтобы торжественно сообщить о только что объявленной еще одной победной сводке Совинформбюро. Его слова тонули в одобрительном свисте, а продолжение кинофильма сопровождала могучая канонада из зенитных орудий, которые сотрясали купол зрительного зала...

Салюты вошли в жизнь, как обыденность. Вместе с ними крепла уверенность в том, что больше не будут описывать зловещие круги над Москвой «Юнкерсы» и «Хейнкели», и больше не будет сеять леденящий ужас нарастающий вой сброшенных ими бомб.

После терактов в столичном метро первые дни москвичи спускались к поездам, испытывая страх перед неизвестностью.

Военное поколение жило под угрозой смерти почти тысячу четыреста дней войны, все лето 1941 года продолжались беспощадные бомбардировки города. Налеты за ночь доходили до восьми раз. И как только завывала сирена тревоги, люди мысленно готовили себя к любому исходу.

От первых салютов за освобожденные Орел и Курск до салюта за Берлин, казалось, прошла целая жизнь. Как же мучительно тянулись напряженные дни недоедания, работы на морозном воздухе, когда от соприкосновения с обжигающим металлом во время обязательного сбора лома после школьных уроков руки опухали и становились похожими на синих лягушек, кожа на них лопалась от кровоточащих трещин, а негнущиеся пальцы не могли удержать ручку. Впрочем, и на дне школьной чернильницы часто оказывался синий лед. Изо рта учителя шел пар, а ученики сидели в военных шинелях с отцовского плеча, присланных с фронта.

Если школа не выполняла план по сбору металлолома, занятия отменяли и все ученики рассыпались по окрестным дворам в поиске ржавых железок. Как муравьи, дети тащили спинки кроватей, куски рельсов, изъеденные временем котлы. Все это сваливали в школьном дворе, пока с завода «Серп и Молот» не приезжала полуторка, и ребятня загружала с верхом кузов грузовика тяжелым сырьем для вагранок. Старый металл превращался в грозную броню, сколько же тонн его, собранного детскими руками, совершили долгий путь от школьных дворов до самого Берлина?

Первые салюты за Орел и Курск сопровождали трассирующие очереди из зенитных пулеметов. Надо было видеть, как пунктиры цветных огней устремляются в небо над Москвой и образуют светящийся шатер над центром города. Но после первых двух салютов трассирующие очереди военная комендатура запретила. Потерявшие силу заряды с грохотом падали на крыши и улицы. Зато увеличился урожай металла, ребята собирали сплющенные боеприпасы во дворах, как грибы в лесу.

А еще неописуемое удовольствие доставляло забраться во время налета на крышу, которая за время воздушных тревог была изучена до сантиметра.

С крыши дома открывалось небо в белых разрывах от снарядов зениток, синие лучи прожекторов шарили по небу, отыскивая цель, и ломаный горизонт городских зданий озаряли кровавые извержения огня от разорвавшихся бомб. Забывая об опасности, мальчишки могли часами не отрываться от зловещей эстетики войны...

Здесь под гром зениток и рев пикировщиков они дежурили в огромных брезентовых рукавицах, с железными щипцами выше их ростом. С треском железо крыш прорывали зажигалки и, уткнувшись в чердачный песок, злобно шипели. Надо было мгновенно ухватить урчащее чудище, изрыгающее жидкий огонь, и ловко забросить в железную бочку с водой, где оно со свистом погибало, разбрызгивая по всему чердаку кипящую воду.

То были будни военной детворы. Никто не жаловался на бессонные ночные дежурства на чердаках и крышах. Их принимали как должное, потому что считалось - самое главное там, на фронте, а то, что здесь, в тылу, даже погашенная зажигалка, все равно это только для фронта, для Победы.

На заборах призывали прохожих аршинные буквы плакатов: «Пускай фронт поставит тебе отлично, товарищ!» И рядом афиши Большого зала консерватории приглашали на концерт Иегудиила Менухина, скрипача с мировым именем, приехавшего в военную Москву из Америки. В Большом зале консерватории сидели серьезные фронтовики с суровыми лицами людей, повидавших войну. В валенках, некоторые держали на коленях армейские полушубки из вывороченной, прокопченной пороховым дымом кожи, на груди гимнастерок ряд цветных нашивок ранений и боевых наград. Многие только выписались и прямо из госпиталя, перед отъездом в часть, пришли послушать прославленного скрипача.

И не верилось, что за стенами зала, где пела божественная скрипка, в это же время торопились молодые парни и девчонки после уроков в вечерней школе рабочей молодежи, чтобы успеть до начала комендантского часа встать к станку в ночную смену. Трамваи ходили в это время не очень расторопно. Под пронизывающим ветром ночная смена добиралась до заводов имени Серго Орджоникидзе и «Красный Пролетарий» пешком от Садового кольца через Крымский мост на Шаболовку. Дорога занимала больше часа, смена начиналась в десять вечера и заканчивалась как раз к отмене комендантского часа. Час на обратную дорогу, три часа на сон и дальше домашние задания к вечерней школе, где звонок оповещал начало занятий в семь часов, когда в зимнем небе уже зажигаются первые звезды. Рядовые будни военной Москвы - жизнь тыла.

На заводах работали ОРСы (отделы рабочего снабжения). Чтобы трудовую молодежь, которая к тому же училась перед работой, не перегружать очередями в прикрепленных по месту жительства магазинах, специально прямо не территориях предприятий действовали отделы снабжения, где на рабочую карточку можно было легко получить все положенные по норме продукты в лучшем наборе, чем в обычном продмаге. Страна ценила рабочие руки, которые создавали оружие для фронтовиков. Хотя главным образом это были руки юношей и девочек школьного возраста.

Салюты в честь воинских и трудовых побед на фронте и в тылу не просто озаряли военные будни, они у всех, кто жил и работал в это трудное время, порождали чувство сопричастности армейским успехам, люди видели - переживаемые страдания не напрасны.

Но были события, подтверждающие без всякого салюта верность слов: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами».

До сих пор перед глазами серая колонна немецких военнопленных на Садовом кольце в середине лета 1944 года... Гитлер обещал в начале войны принимать парад своих войск на Красной площади на белом коне.

В 1944 году его отборные части прогнали через Москву на глазах всего мира. Мир не любит это вспоминать. Почему не любит мир, понятно. Непонятно, почему не любят гордиться этим современные российские власти? Нравится кому-то или не нравится, все равно расскажу.

Мой старший брат, отлично владеющий немецким языком, служил в ту пору в управлении по делам военнопленных НКВД. Однажды вечером он рассказал, что готовится важная акция.

После этого мы его не видели целую неделю. Изредка он звонил со стадиона «Динамо» и просил не беспокоиться. В Москву ежедневно прибывали транспорты с пленными немцами для подготовки к предстоящему «параду» позора. Их размещали на стадионах, главным образом на «Динамо» и на Ходынке. Кормили офицеров и солдат фашистской армии на славу. Они получали тот же паек, что и наши армейские офицеры, только не лично, а на подразделения. На кострах в ведрах кипела вода, кофе выдавался неограниченно. В Москву приехали приглашенные фото- и кинокорреспонденты союзников. Немцы во время марша по советской столице должны были выглядеть подобающе. Колонны шли по Ленинградскому проспекту до Садового кольца, там их делили на два потока. Один направлялся в сторону Курского вокзала, где их ждали теплушки. Другой - направо по кольцу двигался на Павелецкий вокзал.

Мы терпеливо стояли на Крымской площади в ожидании, когда же колонны дойдут до нашего места. Наконец на Зубовской показался серый строй. На уровне Кропоткинской шеренгу остановили по просьбе американских кинодокументалистов, которые снимали фашистских генералов, возглавляющих унизительное шествие. На ярком солнечном свете в серых рядах вспыхивали желтые блестки. Когда колонна пришла в движение и поравнялась с нами, стало понятно, что излучало такой блеск. Под правым плечом у пленных были прикреплены веревками пустые банки из-под американской свифтовской свиной тушенки. Эти банки заменяли кружки и котелки. Особенно поразительно выглядели идущие впереди строя немецкие генералы. На их груди пустые консервные банки соседствовали с гитлеровскими крестами и венками СС оловянного цвета... И еще - перекошенные злые лица немецких генералов и офицеров. Точка в точку такие, какими их показывали в советских фильмах военного времени. Да, злобных псов не перевоспитаешь! Замыкал колонну совсем мальчишка, рыжий солдат с толстой задницей, в круглых очках и обмотках, наверное, призванный в армию уже по тотальной мобилизации. Он обливался потом, сопел и старался не смотреть по сторонам. Когда серая змея уже вползла на Крымский мост, его фигурка, как хвостик, виляла в конце колоны...

И почти вплотную к немецким пленным торжествующе двигался, отмывая московскую мостовую от нечисти, дивизион поливальных машин.

Вот это и надо считать апофеозом Победы, с которым по силе воздействия никогда не сможет сравниться самый оглушительный салют.

А вот 9 мая 1945 года как раз салют не состоялся! Теперь, когда прошло шестьдесят пять лет с памятного дня, начинаешь понимать, что торжество Победы было не в праздничном зрелище россыпи огней. (Это сейчас, когда людей приучили к вечному шоу по поводу и без повода, современникам покажется невероятным: как же могло обойтись без салюта?)

Тем, кто выстрадал войну, потерял отца и брата, недоедал и мерз, топил книгами быстро остывающую, лишенную жара буржуйку, отрывал для растопки отходящие от стен, покрытые инеем куски обоев, слеп, делая уроки перед коптилкой, зачитывался бестселлерами военного времени - «Хождением по мукам» Алексея Толстого, «Фронтом» Александра Корнейчука, фронтовыми сборниками Ванды Василевской, Ильи Эренбурга, упивался стихами Константина Симонова, в этот до сих пор самый главный в нашей жизни день салют был не так уж и важен.

Фронтовые сводки Совинформбюро уже с начала апреля предвещали неизбежность великого события. Мы его ждали со дня на день.

И когда наконец пробил час правительственного сообщения о полной и безоговорочной капитуляции фашистского рейха, всеобщее ликование вырвалось на улицы. Удивительным образом ожил город. Хлопали двери квартир, дворы сразу наполнились громкими голосами, люди, не знакомые друг другу, радостно сообщали: «Победа!!! Вы слышали - Победа!!!» Стены не могли сдержать нахлынувшие чувства, Москва вышла на улицы. Радостные лица, я никогда не видел столько счастливых глаз. Казалось, в воздухе разлился живительный озон, а с плеч внезапно спала неимоверная тяжесть, с которой мы жили все четыре бесконечных года. Люди шли в центр. К Красной площади. Вскоре площадь перед Манежем, улицу Горького, площади Красную и Свердлова заполнили толпы. Люди шли сюда сами, подчиняясь общему порыву. Ведь каждый знал собственную цену Победе, и каждый имел право считать ее немного своей...

Не было не только салюта, но и никакой организации празднества. И тем не менее такого по-настоящему народного праздника, наверное, никогда больше не будет ни в одной стране...

А теперь посмотрите на следующий снимок. Фотообъектив запечатлел танцующих женщин на улице Горького 9 мая 1945 года. Вот это истинная правда. Такая уличная самодеятельность разлилась по всем московским улицам. Женщин вообще было больше, чем мужчин. В молодых парах женщины во время войны почти всегда оказывались старше на два - четыре года.

Кругом раздавались переборы струн модных в то время гитар. Люди собирались в кружки. Знакомились, обнимались, танцевали там, где играли аккордеоны. Все чувствовали себя одной дружной семьей победителей. На Манежной, в желтом здании стиля ампир, где впоследствии расположился «Интурист», в войну помещалось американское посольство. Дипломаты высыпали на улицу и смешались с радостной толпой, происходило что-то вроде братания. Американки с маленького балкона бросали в народ плитки шоколада...

Но главное было в другом. Повсюду ловили людей в военной форме и качали их самозабвенно, с криком «ура!». Так на самом деле Москва встретила день Победы 9 мая 1945 года. До праздничного салюта оставался почти месяц, а до объявленного всенародного карнавала в ЦПКиО имени Горького 1 августа 1945 года и того больше.

После мая были и парад, и праздничный салют, и общая эйфория, и брошенные к подножию мавзолея штандарты фашистской армады, как заключительный аккорд симфонии Победы, увертюрой к которой был прогон через Москву пленных немцев.

Салют в июне, который можно видеть на первом снимке, возвестил новую эру в нашей жизни. Мы тогда верили, что теперь, когда за плечами осталась чудовищная война, впереди у нас счастливое будущее. По-другому ведь просто и быть не могло!

Теперь, спустя шестьдесят пять лет, поневоле задумаешься, что же принесли стране раскаты того салюта?

Безнадежную нищету пережившего войну поколения? Большинство этих людей современное чиновничество лишило даже права на юбилейную медаль...

Бессовестную приватизацию государственного богатства кучкой мало чего стоящих людишек, лишенных того чувства подвига, что привел нас к 9 мая в сорок пятом году? Ложь на каждом шагу, когда московское правительство гордится тем, что берет на себя бремя непосильных тарифов за коммунальные платежи, а городские управы в сторонке создают фальшивые ТСЖ и повышают эти платежи выше стопроцентного тарифа? Фальшивые не только ТСЖ, но и еду, воду, лекарства, медицину, вечные потоки вранья с телеэкрана? Бесконечный рост цен на жизнь и постоянное сокращение доходов? На фоне общей бедности народа и вымирающего села невероятный по дороговизне размах сочинской Олимпиады? Великие «понты» бывшей державы-победительницы, опущенной до уровня сырьевой колонии третьего разряда?

Можно долго перечислять все невзгоды сегодняшней жизни, очень похожей на военное время. Вряд ли те, кто ковал Победу на фронте и в тылу, могли себе представить, к чему в конце концов все сведется ...

А если бы знали, еще большой вопрос, куда могла повернуть наша история.

Поэтому в канун празднования шестидесятипятилетнего победного юбилея закрадывается вопрос: для кого же состоятся намечаемые пышные мероприятия? Не для народа же, который полвека назад потряс воображение всего мира разгромом под Москвой, Курском и Сталинградом, Ленинградом и Севастополем самой мощной в Европе германской военной машины? А сегодня оказался в бедственном положении в сравнении с населением побежденной им Германии и освобожденных от нацизма стран Европы...

Народа, терявшего за время демократических реформаций ежегодно по 700 тысяч человек, эту цифру назвал Путин, будучи президентом. Независимые эксперты считают до миллиона (называют это «русский крест»). Получается, за двадцать последних лет в России на этом кресте пропали девятнадцать миллионов человек, почти столько, сколько за все годы Великой Отечественной войны. Но только в мирное время... (По данным Росстата, правда, потери России за двадцать лет составили всего шесть миллионов человек. Но ведь Росстат включает в население России и всю прибывшую сюда гигантскую массу мигрантов, которые в России от реформ только выиграли. В отличие от титульного населения нашей страны. С Росстатом независимые эксперты не желают соглашаться.)

По мнению покойного Гайдара и живого Чубайса, девятнадцать миллионов - те, кто не вписался в рыночную экономику. То есть пережить реформы в России оказалось трудней, чем пережить войну в Советском Союзе с фашистской Германией...

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта