Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Мечтал в Москву вернуться с оперой

Николай Митрофанов

Сегодня о Руфе Гавриловиче Игнатьеве известно, пожалуй, только специалистам, а ведь он оставил яркий след в изучении национальных культур народов России.

Судьбу Руфа Гавриловича Игнатьева при всем желании не назовешь схожей с судьбами его многочисленных родственников-дворян, укоренившихся в Москве еще до воцарения династии Романовых. Впрочем, у его родителей было серьезное имущество - имение в Бронницком уезде Московской губернии и дом в послепожарной столице, в приходе церкви Успения в Большом Могильцевском переулке. Но было нечто и весьма оригинальное. Гаврила Кузьмич Игнатьев (1770 - 1822), потрясающе увлеченный музыкой, в три года стал учить сына Руфа гаммам и премудростям игры на разных инструментах – надеялся сделать из него уникального музыканта.

После смерти отца Руф под руководством сразу нескольких учителей быстро осваивает фортепьяно, скрипку и флейту. Когда пришла пора поступать в московский Лазаревский институт восточных языков, к ним прибавились кларнет и труба. Юноша с такой незаурядной музыкальной подготовкой был заметной московской величиной, и его наверняка могли продемонстрировать царю Николаю I, посетившему 14 сентября 1834 года Лазаревский институт.

Конечно, этим человеком-оркестром, обладавшим абсолютным слухом, красивым и сильным голосом, восхищались не одни однокашники. Хлебо-сольные московские дворяне приглашали его в свои салоны, где еще совсем недавно принимали они молодых Пушкина, Гоголя, Лермонтова!.. Но юный студент преуспевал не только в залах собраний и на музыкальных вечерах. Планы у Руфа были нешуточные. Он задумал поехать на учебу в Па-рижскую консерваторию. Для серьезных занятий музыкой его подготовляли композитор Варламов и капельмейстер 2-го учебного карабинерского полка фон-дер-Фимс.

В 1846 году Руф Игнатьев появился в столице Франции и был принят в «Эколь Лорет» – так называлась консерватория, главой которой был замеча-тельный композитор и педагог Жак Галеви – учитель Шарля Гуно и Жоржа Бизе. Новоиспеченный востоковед Игнатьев поступил на отделение пения и теории музыки.

Тут надо отметить одну важную вещь. Жак Галеви писал преимущественно на исторические сюжеты. В 1841 году в Париже была поставлена его опера «Королева Кипра», в которой выразительно отображалась патриотическая борьба киприотов против венецианского владычества. В тот период, когда Игнатьев учился в Париже, Галеви работал над оперой «Пиковая дама» по либретто Э. Скриба, внешне использовавшего известный пушкинский сю-жет раньше Чайковского.

Трудно сказать, насколько сильно подействовало на Игнатьева творческое сочетание музыки и истории, в котором именитый наставник был, несо-мненно, удачлив. Но студент из России понимал, что музыкальной основой подобных произведений, создаваемых на русской почве, должны быть мелодии его Отечества. Уже тогда он догадывался о богатствах, рассыпанных по обширным землям России, однако не предполагал, как затянет его собирание народных мелодий и выведет на собственные крупные произведения.

Вернувшись из Парижа, Игнатьев поступает в московскую синодальную контору и занимает место подрегента синодального хора в Большом Успен-ском соборе в Кремле. Во время подвернувшихся поездок по новгородским монастырям он неутомимо списывает старинные напевы с архивных оригиналов. Дальше – больше. Его с невиданной силой захватило увлечение археологией и этнографией. В 1860 – 1870-е годы он ведет раскопки в Оренбургском крае, Тамбовской и Пермской губерниях. Имя Игнатьева становится известно знатокам древнерусской письменности, поскольку ему удается широко охватить сокровища архивных документов в оренбургских, уфимских, саратовских, минских архивах. Когда Игнатьев во время какого-нибудь оригинального своего вояжа попадал в Казань, Нижний Новгород, Москву, гостя неизменно встречали восторженные поклонники его игры на фортепьяно, исполнения им собственных музыкальных произведений, обработок башкирских и киргизских народных песен.

Особенно насыщенными для Игнатьева были 1870-е годы. Он неутомимо собирает сказки, поверья и песни народов Поволжья, составляет нотный сборник народных песен, создает много популярных и научных работ по археологии, этнографии, истории церковной и народной музыки, кото-рые охотно печатают многие провинциальные издания.

В 1874 году Р. Г. Игнатьева принимают в члены Московской консерватории за исполненное там крупное собственное сочинение и представлен-ный сборник народных мотивов. В это же время Руф Гаврилович работает над статьей «Салават Юлаев – пугачевский бригадир, певец и импрови-затор». Ему удалось собрать башкирские песни о храбрости и подвигах героя, разыскать песни, приписываемые легендарному народному вожа-ку, напечатать их с нотами и башкирскими текстами.

В Отделе рукописей Российской государственной библиотеки мне посчастливилось познакомиться с несколькими письмами Р. Г. Игнатьева. Они были посланы им в 1878 – 1881 годах из Минска и Оренбурга Дмитрию Васильевичу Разумовскому – известному музыковеду и профессору Москов-ской консерватории, основоположнику изучения истории и теории церковного пения в России. Оказывается, Игнатьева на пороге шестидесятилетия заинтересовал вопрос, может ли он поступить в адъюнкты Московской консерватории, какого рода сочинения при этом надо представить, и упоми-нает о переложениях древних русских песен, записанных по крюковой системе, которые в данный момент находятся в Московском Археологическом обществе. Маститый историк музыки поддержал желание Игнатьева, чем немало вдохновил его на новые творческие планы. Игнатьев пишет: «О древней музыке вокальной и инструментальной я готовлю ряд статей. Знакомство с русской народной музыкой вооружило меня против перелагате-лей русских песен, исказивших ее, начиная с легкой руки немца Прача и ученика итальянца Сарти – Кашина, до Варламова, Бернарда и прочей лже-русской братии включительно. Все эти господа оказали русской песне медвежью услугу. Исполать им, добрым молодцам! Но пора и восстановить русскую музыку, т. е. песню, как они были и должны быть, а не по вымыслам хитрым Баяна, да и то Баяна не русского… Если возможно, поговорите обо мне с Рубинштейном и с кем найдете нужным…»

Руф Гаврилович понимает, что появиться теперь в консерватории он может, лишь переехав на жительство в первопрестольную. «Хочу кончить жизнь, чем начал… Я прирожденный москвич, родители мои лежат в Данилове монастыре, хочу умереть в Москве, и вот моя цель – идти в консерваторию, где я свое дело сделаю», – делится он своей мечтой в этом письме от 31 декабря 1878 года. Игнатьев сообщает, что подает прошние попечителю Московского учебного округа о переводе его на службу в родной город.

В первопрестольную Игнатьев собирался приехать в марте следующего года, привезя «100 песен местных с мотивами», для сбора которых ездил всю зиму по Минской губернии. Оказывается, это ему поручил губернатор, который сообщал о миссии Игнатьева министру внутренних дел, подчеркивая, что посылает «человека консерваторского».

Но выполнение поручения все время отодвигает намеченные планы. Увлеченный научной работой над историей Оренбургского края, Руф Гаврилович закапывается в те же архивы, где некогда Пушкин добывал документы, живописавшие будни пугачевщины, в первую очередь – уральский вой­сковой. Верный себе, Игнатьев привозит с собой ноты, и в Уральске лучший казачий оркестр исполняет его музыкальные пьесы и попурри из белорусских песен.

«Мне хотелось бы представить мое одно музыкальное сочинение для оркестра в консерваторию, – пишет Р. Игнатьев Разумовскому 18 октября 1881 года, а через несколько дней уточняет: «Я написал оперу (4 акта) «Запорожцы» и хотел ее исполнить, т. е. отрывки из нее в вашей консерва-тории или музыкальном обществе».

Жизнь Руфа Игнатьева внезапно оборвалась в самом начале 1886 года в Оренбурге. Тогда же распылился его архив. Энтузиасты-историки поны-не озабочены поиском его творческих рукописей, особенно партитур опер, нот его музыкальных произведений. На днях из Уфы возвратилась старший научный редактор «Московской энциклопедии» Римма Ивановна Бусурова-Коробейникова, которая привезла сохранившийся портрет Р. Г. Игнатьева, который мы сегодня публикуем.

Николай МИТРОФАНОВ,

кандидат исторических наук.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта