Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Острова необитаемые и обитаемые

Елена БУЛОВА

Автор «Ну, погоди!», писатель, сценарист, сатирик, драматург Александр Курляндский полон сюрпризов. Например, мало кто знает, что до создания им мультипликационных «нетленок», среди коих – истории о «блудном попугае» Кеше, «великолепном Гоше», о Бабе­яге, которая «против», Александр Ефимович работал прорабом на стройках коммунизма. Затем служил в Советской Армии и строил всякие секретные объекты, которые потом активно ломали. Писал сценарии капустников и юмористические рассказы в популярные передачи: «С добрым утром!», «Клуб «12 стульев», «Огонек». Перу Курляндского принадлежат десятки сюжетов в «Фитиле» и «Ералаше», пародийный боевик «Тринадцатая ножка Буша» и книга «Тайны кремлевских подземелий». А мы его знаем и любим в основном за множество историй, послуживших основой полусотни мультфильмов. Никогда не знаешь, с чем войдешь в историю!

­ Александр Ефимович, вы практически всю жизнь прожили в Москве. Что этот город значит для вас?

­ Москва – мой родной дом, где я чувствую себя уютно. Езжу много, но куда бы ни забрасывала жизнь, подолгу задерживаться не могу ­ тянет в столи-цу. Люблю центр, живу в легендарном писательском доме, хранящим шаги Камова, Германа, Аксенова, Михалкова­Кончаловского, критика Лакшина.

А детство прошло рядом с Китай­городом. Я описал свой родной Старосадский переулок в повести «Моя бабушка – ведьма». История там вымыш-ленная, но приметы детства – самые реальные..

­ А каким вспоминается оно, ваше московское детство?

­ Флигелек, в котором жила наша семья, стоял во дворе. Когда­то там были конюшни, и, возможно, в двадцатые жила прислуга. Отец – человек с ру-ками и мозгами, эти конюшни переоборудовал в приличное по тем временам жилье, правда, с очень низкими потолками: у нас оказались две не-большие комнатки, в одной ­ дед и бабка, а в другой – мои родители и я с сестрой.

Я помню двор дома­колодца, кирху с располагавшейся в ней студией «Диафильм».

А еще ­ крутизну московских переулков в этом районе. Послевоенные грузовики американского происхождения неизменно пробуксовывали на подъ-емах, и этот забавный спектакль нас, мальчишек, безумно веселил.

Ощущение Москвы того времени – это непрекращающийся праздник, неизбывная радость, с которой мы гоняли клюшками­самоделками шайбу или играли в футбол. Это – неизменная теплота и юмор родителей, деда, бабки ­ жили тесно, но теснота компенсировалась какой­то поэтикой, детство воспринималось сочным и радужным.

­ А удалось ощутить прелесть жизни в московских коммуналках?

­ Нашу семью принял в свои объятия «коммунальный очаг» в Подсосенском переулке. Особый мир… В соседней комнате жила чета, главою которой был морской офицер, изрядно любивший выпить. Мне в ту пору было пятнадцать. Родители отправлялись в кино, и Валентин Матвеевич, как мужчина мужчину, приглашал меня в гости ­ накрывался стол, на котором неизменно стояла перцовка. Меня обучали ее употреблять правильно. Дома у нас, кстати, стояла водка, но отец, человек непьющий, держал ее для гостей. Чтобы закрепить навыки, я несколько раз к этому графинчику прикладывал-ся, а оставшийся объем разбавлял водой. Помню свой ужас, когда пришедший в гости брат отца, опрокинув стопку, удивился: «Фима, а что у тебя слабая водка­то такая?» Отец равнодушно предположил, что «продукт» выветрился.

­ Ваши родители поддерживали ваши писательские устремления?

­ Честно говоря, когда я, закончив инженерно­строительный институт, получив диплом, начал что­то там писать, родители­инженеры не особо обра-довались. Но отца всегда выручало его потрясающее чувство юмора. Позже, когда уже пришло признание, папа обычно говорил приятелям: «Каково? Тут всю жизнь шутишь бесплатно, а Сашка деньги за это получает!» Вторая замечательная фраза относилась к моей рассеянности: «Рассеянность присуща гениальным людям. Откуда же она у тебя?»

Но на самом деле писать­то я начал гораздо раньше ­ в школе. Там же, кстати, осознал, что сатира ­ жанр опасный. Я выпускал журнал с симпатичным названием «Клизма», содержащим карикатуры на учителей. Он пользовался большим успехом. Однажды на уроке меня застукала учительница. Ото-брав «издание», она детально его изучила и попросила более без родителей не появляться. Но родители проигнорировали ее, как оказалось позже, обоснованную тревогу и ее саму, видимо, запеленговавшую во мне задатки будущего профессионала, и к моему творчеству относились спокойно ­ «сынок шутит».

Относились они к моему юмору спокойно, и когда я поступил в Московский инженерно­строительный институт на факультет теплогазоснабжения и вентиляции. Что подразумевало, что теперь определенную часть жизни я посвящу стройкам коммунизма, установке унитазов и сливных бачков.

­ А вы об этом с детства мечтали?

­ Нет, с детства я мечтал жить на необитаемом острове. А потом мечтал строить самолеты. Но человек ведь, как известно, только предполагает… Нет худа без добра, именно в этот период я познакомился с Аркадием Хайтом – своим будущим соавтором. Мы организовали коллектив «СНИП», аббре-виатура расшифровывалась приблизительно так: «Потанцуем И Накиряемся Сегодня». И стали самыми активными участниками знаменитых КВНов, в которые играла вся страна. Коллектив прославился на всю Москву, мы даже ездили в Питер на соревнования.

­ А вот интересно, на упомянутых вами стройках коммунизма что пришлось строить?

­ У меня было несколько важных объектов, разбросанных по Москве. Ну, например, – котельная в Клубе Русакова в Сокольниках. Там произошла за-мечательная история, многому на самом деле научившая. У меня работал сварщик с подручным. Однажды, объезжая объекты, я увидел, что сварщик бьет баклуши ­ его подручный запил. Я решил встать вместо подручного и проработал полдня. В это время на объект приехал начальник управления, увидев меня за работой, посмотрел пристально и уехал. Я, честно говоря, ожидал появления фотографии на доске почета, а начальник управления только спросил: «Товарищ Курляндский, а если завтра у вас десять подручных запьют, что вы будете делать?» Вот так он меня «опустил».

­ После армии вы с Хайтом оказались в студенческом театре МГУ, гремевшем на всю Москву, и писали миниатюры, которые потом там много лет с успехом играли?

­ Общение со студенческой «левой» молодежью, к коей мы причисляли и себя, давало мощный эмоциональный заряд, театр­студия определяла осо-бый нравственный, социальный уровень времени. Нас начали действительно стали активно приглашать на радио, в «Крокодил», в «Юность». Дальше возникли «Клуб «12 стульев», «Фитиль», «Ералаш».

­ В то время писатели­юмористы только одни и «брали» бюрократические и социально­политические крепости штурмом?

­ Будем честны, настоящие сатирики – это Гоголь, Салтыков­Щедрин, Булгаков. А то, чем мы занимались в те времена, ­ это была разрешенная сати-ра. Была граница дозволенного. Если удавалось хотя бы на полшага заступить за нее, это было событием. Настоящие сатирики сидели в тюрьмах. Это те, кто печатался в «самиздатах». Это «Метрополь». Это Войнович с его «Чонкиным». Это Солженицын, у которого в «Круге первом» есть сатири-ческие моменты. А мы были юмористами. Сочиняя юмористические пьесы, я понял, что стену не прошибить. И поэтому нашел свою нишу. Ею стала мультипликация.

­ Вот оно как?!

­ Да. «Союзмультфильм» однажды нам с Хайтом, Камовым и Успенским предложил сделать короткий, смешной сюжет. Герои должны гоняться друг за другом и попадать в разные забавные ситуации. Перебирались различные варианты: лиса и курица, волк и петух. В конце концов остановились на Волке и Зайце. Заяц возник почти сразу, а фигура Волка долго не вырисовывалась. Но однажды Котеночкин, гуляя по городу, забрел в какую­то под-воротню и увидел приблатненного паренька, в клешах, с гитарой и папироской в зубах. Перед ним был будущий Волк ­ типичный представитель сво-его времени, российский характер со всеми остро­социальными атрибутами.

­ А Попугай Кеша возник на ветке?

­ Точнее, на заснеженной ветке. Его увидел художник Валентин Караваев зимой на заснеженной ветке в московском дворике. Мы фантазировали: как он вылетел из форточки? Заблудился ли? Поссорился ли с хозяевами? Решил ли их проучить?

­ То есть для создания героя будущего мультфильма нужен осязаемый «персонаж»?

­ Толчком может послужить все, что угодно. Однажды я просто созерцал старые обои над диваном с трещиной и пятном от моей головы. И, вдруг увидел в этом пятне ­ озеро, а в трещине – экватор. Тут же закрутилась история про два народа по обе стороны экватора. А прямо на нем родилась собака: северная ее часть вся в шерсти, она была похожа на льва, а нижняя (южная) – голая, как у поросенка. Потом в историю попал недоброжела-тель, поссоривший эти два замечательных народа. Вот так случилось, что сегодняшняя глобальная история с национальной рознью была описана мною задолго до того, как в нашей стране обострились национальные конфликты, в мультфильме «Чуки­Куки». Он про то, что один человек не похож на другого, что это различие надо попытаться понять и принять.

­ На ваши сюжеты сделано полсотни мульт­фильмов, среди которых известные бренды. А какие ваши сюжеты любимые?

­ «Сезон охоты», «Жили­были матрешки», «В зоопарке ­ ремонт» и «Спасибо, Аист!».

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта