Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Послезавтра была дуэль

Всеволод ЧУБУКОВ

М. Ю. Лермонтов с А. А. Столыпиным 13 мая 1841 года в четвертый раз в своей жизни приехал в Пятигорск. Начальник штаба коман-дующего войсками Кавказской линии и Черномории, полковник А. С. Траскин по справке врача выдал ему предписание остановиться на водах «впредь до получения облегчения».

Комендант Пятигорска, полковник В. И. Ильяшенков согласился, но прибывшим офицерам сказал: «Только с уговором, господа, не шалить и не бедокурить! В противном случае вышлю в полки, так и знайте!», а плац­майор В. И. Чилаев предложил им флигель в сво-ем доме.

Пятигорск был маленьким, чистеньким и красивым городком южной России. В различных направлениях его пересекало десятка два улиц «с двумя­тремя сотнями деревянных, большей частью одноэтажных домиков, между которыми солидно смотрели каменные казенные постройки: ванны, галереи, гостиницы». Через центр города длиной с версту тянулся бульвар ­ главный нерв курорта. На нем заводились знакомства, решались многие дела. Были и любители «бульварной жизни, которые сходили с него только на обед и ночевку». По вечерам играла музыка, в танцах кружили пары. Нигде не было столько жизни, движения и веселья, как на бульваре. В среде гвардейской молодежи поэт был «душою общества и производил сильнейшее впечатление на женский пол».

И вот среди этой веселой, беззаботной жизни Лермонтов и Столыпин от Траскина получили предписание: «Отправить обоих по на-значению или в Георгиевский госпиталь». Врач госпиталя И. Е. Барклай­де­Толли, родственник генерал­фельд­маршала, выдал по-эту свидетельство: «Тенгинского пехотного полка поручик Михаил Юрьев сын Лермонтов одержим золотухою и цинготным худосочи-ем, сопровождаемым припухлостью и болью десен, также изъязвлением языка и ломотою ног, приступив к лечению минеральными водами, принял более двадцати горячих серных ванн, но для облегчения страданий необходимо... продолжать пользование водами в течение целого лета 1841 года; остановленное употребление вод и следование в путь может навлечь самые пагубные следствия для его здоровья». Благодаря хорошему к Лермонтову отношению многих высокопоставленных лиц он остался в Пятигорске.

Отпуск поэта завершался 10 июля, а 12­го его и Столыпина вызвал комендант и разрешил им задержаться на три дня.

Офицерская молодежь, отдыхавшая на курорте, собиралась на вечерах в доме генерал­майора, атамана Кавказского линейного войска П. С. Верзилина, служившего в Варшаве при генерал­фельдмаршале И. Ф. Паскевиче. Его супруга Мария Ивановна «жила открыто, в ее гостиной собиралось все лучшее общество из приезжих, преимущественно молодежь».

В воскресенье, 13 июля, в этот дом на танцы были приглашены постоянные участники этих вечеринок, молодые офицеры, снимав-шие квартиры во флигелях Чилаева, находившихся поблизости от владения генерала. А у Верзилиных на выданье три дочери: Наде-жда, Аграфена и Эмилия, и каждой безупречной красавице Лермонтов посвятил стихотворные строки.

На том вечере были:

Верзилина Мария Ивановна (43 года), урожденная Вишневецкая, в первом браке Клингенберг, супруга П. С. Верзилина, хозяйка до-ма;

Верзилина Аграфена Петровна (22 года), падчерица М. И. Верзилиной;

Верзилина Надежда Петровна (15 лет), дочь П. С. и М. И. Верзилиных;

Клингенберг Эмилия Александровна (26 лет), дочь М. И. Верзилиной от первого брака;

Лермонтов Михаил Юрьевич (26 лет), поручик Тенгинского пехотного полка;

Васильчиков Александр Илларионович (23 года), князь, коллежский секретарь Собственной Его Величества Канцелярии, друг Лер-монтова, в Пятигорске проходил курс лечения;

Глебов Михаил Павлович (23 года), близкий друг Лермонтова, офицер лейб­гвардии Конного полка, вместе с ним 11 июля 1840 года участвовал в сражении при реке Валерик, тяжело ранен, в Пятигорске проходил курс лечения;

Трубецкой Сергей Васильевич (27 лет), князь, офицер лейб­гвардии Кавалергардского полка, вместе с поэтом участвовал в боевых действиях при реке Валерик, ранен, в Пятигорске лечился;

Пушкин Лев Сергеевич (36 лет), родной брат А. С. Пушкина, входил в круг ближайших друзей Лермонтова, участвовал в боевых дей-ствиях в Закавказье, служил в чине майора;

Раевский Николай Павлович (23 года), знакомый Лермонтова, входил в «Лермонтовский кружок», офицер Тенгинского пехотного полка;

Дмитриевский Михаил Васильевич (? ­ 1850), знакомый Лермонтова, старший помощник секретаря гражданской канцелярии по Гру-зии, в Пятигорске лечился;

Бенкендорф Александр Павлович (22 года), знакомый Лермонтова, юнкер, сын эстляндского военного губернатора, двоюродного брата начальника третьего отделения А. Х. Бенкендорфа;

Зельмиц Антон Карлович (? ­ не ранее 1849), полковник, участник Отечественной войны 1812 года, адъютант командующего Кавказ-ской линией и Черномории генерала Г. А. Эмануэля;

Мартынов Николай Соломонович (26 лет), вместе с поэтом учился в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, служил в Кавалергардском полку, прикомандирован ротмистром в Гребенский казачий полк, по невыясненным причинам в 1841 году в чине майора вышел в отставку;

Диков Василий Николаевич (29 лет), жених Аграфены Петровны Верзилиной, ногайский пристав, поручик.

Все жили рядом. Васильчиков и Трубецкой в квартире из трех комнат в старом большом доме Чилаева; Мартынов, Глебов, Раевский каждый в своей комнате, а Зельмиц с семьей в двух комнатах надворного флигеля Верзилиных. Лев Пушкин, Бенкендорф, Дмитри-евский ― по соседству в других флигелях.

Не было случая, чтобы на этих вечеринках «в присутствии девиц Лермонтов Мартынова не сделал бы предметом общего смеха. По-вод для постоянных шуток и откровенных насмешек над ним поэт нашел ― костюм Мартынова». Он носил черкесскую одежду и у пояса огромный кинжал. Лермонтов называл его «господин большой кинжал и дикарь», писал карикатуры на Мартынова в его стран-ной одежде.

На вечере 13 июля Михаил Юрьевич между танцами вел светскую беседу с Эмилией, которая вспоминала: «...собралось к нам не-сколько девиц и мужчин... и мы, провальсировав, уселись мирно разговаривать. К нам присоединился Л. С. Пушкин, который также отличался зло­язычием... Ничего злого особенно не говорили, но смешного много; но вот увидели Мартынова... у рояля играл князь Трубецкой. Не выдержал Лермонтов и начал острить на его счет, называя его «montagnard au grand poignard» (фр. горец с большим кинжалом). Надо же было так случиться, что когда Трубецкой ударил последний аккорд, слово «poignard» раздалось по всей зале. Мартынов побледнел, закусил губы, глаза его сверкнули гневом; он подошел к нам и... сказал Лермонтову: «Сколько раз просил я вас оставить свои шутки при дамах».

Танцы продолжились. Когда после их окончания все выходили, то в передней на лестнице произошло объяснение Мартынова с Лер-монтовым. Есть сведения, что Василий Диков шел рядом с ними и оказался случайным свидетелем этих объяснений.

Однако на следствии Мартынов говорил о том, что их с Лермонтовым никто не слышал, понимал, что от ответов зависела его даль-нейшая судьба. Диалог с поэтом выглядел примерно следующим образом: «Вы знаете, Лермонтов, что я очень часто терпел ваши шутки, но не люблю, чтобы их повторяли при дамах». Поэт спокойно ответил: «А если не любите, то потребуйте у меня удовлетворе-ния». Тогда Мартынов продолжил: «...после очередной выходки с его стороны мне уже не оставалось другого средства окончить с честью это дело, если бы я не принял его совета и не потребовал у него удовлетворения».

Лермонтову не понравился тон нравоучений, и он ответил: «Вместо пустых угроз ты гораздо бы лучше сделал, если бы действовал. Ты знаешь, что я от дуэлей никогда не отказываюсь, ― следовательно, ты никого этим не запугаешь». После этих слов Мартынов вызвал поэта на дуэль. Поединок назначили на 15­е число.

На следующий день на правах секундантов Глебов и Васильчиков уговаривали Мартынова забрать вызов обратно, они уверяли в ве-селой жизни, которая ожидает его на Водах. Суть переговорного тупика состояла в том, что, по мнению Мартынова, «...не он вызыва-ет, а его вызывают, и потому ему невозможно сделать первый шаг к примирению». Действительно, формальный вызов последовал от Мартынова, но слова Лермонтова «Потребуйте от меня удовлетворения…» заключали в себе косвенное приглашение на вызов. Двух-дневные старания секундантов к успеху не привели: Мартынов остался непреклонным.

Все считали ссору ничтожной, и до последней минуты была уверенность, что она «кончится пустыми выстрелами… противники пода-дут себе руки и поедут… ужинать».

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта