Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Медицина. Реформы. Торможение

О мифах и реальности оптимизации столичного здравоохранения

Наталия ПОКРОВСКАЯ.

Почему после процесса модернизации получить направление на некоторые виды дорогостоящего обследования по­прежнему сложно? Почему очереди к врачам в столичных поликлиниках меньше не становятся? Эти и многие другие вопросы горожане задают все чаще и чаще. Может быть, нужно пережить этап «шоковой терапии» и все будет хорошо ­ так, как обещают нам инициаторы реформ, проводимых в столичной системе здравоохранения? Но есть ли уверенность, что так называемая оптимизация принесет положительные результаты, а не наоборот? Свою точку зрения в интервью «МП» высказывает председатель Правления Ассоциации медицинских обществ по качеству медицинской помощи и медицинского образования (АСМОК), руководитель комиссии по непрерывному медицинскому образованию Национальной медицинской палаты (НМП), член Правления и ответственный секретарь Российского общества по организации здравоохранения и общественному здоровью, автор книги «Здравоохранение России. Что надо делать», доктор медицинских наук Гузель Эрнстовна УЛУМБЕКОВА.

­ Гузель Эрнстовна, несколько лет назад вы были ответственным секретарем Комиссии по разработке стратегии развития российского здравоохранения…

­ В начале 2008 года Минздравом РФ для подготовки концепции развития российского здравоохранения было создано десять групп по разным направлениям. В них вошли эксперты, представители медицинских сообществ, работу которых я и координиро-вала. Но потом случился кризис 2009 года, и стратегические дела ото­шли на второй план, процесс приостановился. Но я идею не оставила, в результате в свет вышла книга «Здравоохранение России. Что надо делать», в которой изложено научное обоснование стратегии развития здравоохранения. Если коротко, то главный вывод заключается в том, что показатели здоровья населения в нашей стране напрямую зависят от уровня государственного финансирования здравоохранения, а значит, и от доступности и ка-чества оказания бесплатной медицинской помощи. И тому есть однозначные доказательства. Эту позицию я всегда отстаивала, в том числе и при обсуждении принятого закона «Об основах охраны здоровья граждан».

­ То есть вы стояли у истоков реформ, проводимых сегодня по всей стране...

­ Не совсем так. Я поддерживала увеличение государственного финансирования здравоохранения. Этого удалось добиться предшествующему федеральному министру здравоохранения Татьяне Голиковой. Дополнительные средства позволили стабили-зировать ситуацию в отрасли и снизить смертность населения. Но я выступаю против той реформы, которая происходит сегодня, а именно ­ сокращение коечного фонда и медицинских кадров, объединение и отчуждение зданий лечебных учреждений, потому что это снижает доступность и качество медицинской помощи. В реализации этой политики особенно отличилась Москва. Так, за последние три года обеспеченность врачами участковой службы в Москве сократилась на 11%, а койками – на 30%, эти темпы намного выше среднероссийских.

Поймите, быть руководителем здравоохранения непросто, эта должность требует особой квалификации. Уметь лечить людей – это одна специальность, а организовывать медицинскую помощь – совсем другая. Ошибка одного врача сказывается на здоровье и жизни одного пациента, а просчет одного руководителя здравоохранения – на жизнях сотен и тысяч граждан. Чем выше уровень, тем выше ответственность. Московские руководители здравоохранения отвечают за двенадцатимиллионный город, федеральный министр здравоохранения – за оказание медицинской помощи 146 миллионам российских граждан. При реализации любых ре-форм в здравоохранении необходимо всегда помнить, что это самая консервативная отрасль экономики, любые непродуманные и скороспелые вмешательства стоят жизней и здоровья людей. Мы ведь не можем сказать людям: «Вы подождите, не болейте, у нас тут реформа идет».

­ В чем именно заключается реформа? Что планировалось и что, как говорится, «пошло не так» в процессе преобра-зований в системе здравоохранения, в том числе и в Москве? Ведь опыт столицы планируется распространить и в дру-гих регионах?

­ Давайте разбираться. В 2011 году за счет дополнительных государственных средств по инициативе федерального министер-ства было принято решение о реализации программы модернизации здравоохранения в регионах. Как и любой другой регион страны, Москва на программу модернизации получила федеральные средства, примерно столько же добавила из своего регио-нального бюджета. Всего в Москве за 2011 и 2012 годы на программу модернизации было потрачено около 100 миллиардов руб-лей. На эти деньги закупалось современное дорогостоящее оборудование, проводился ремонт зданий, реализовывалась про-грамма по сердечно­сосудистым заболеваниям.

Дальше в Москве в 2012 году было принято решение создать трехуровневую систему оказания медицинской помощи в амбула-торно­поликлиническом звене: обычные поликлиники, амбулаторные центры и консультативно­диагностические отделения в ста-ционарах. На первом уровне пациенты обращаются к участковым врачам­терапевтам и наиболее востребованным узким специа-листам, там же проводится профилактика.

Более специализированная помощь концентрируется на втором уровне – в объединенных головных центрах, в которых уста-новлено закупленное по программе модернизации современное медицинское оборудование. Далее пациент поступает на третий уровень, в стационар. Логика в этом есть: дорогостоящее оборудование не поставишь в каждой поликлинике. Но сама по себе техника помощь оказать не может, для этого врач нужен. Я не случайно говорила, что при организации системы здравоохранения необходимо видеть ее в целом, мыслить масштабно. Какой смысл в закупке оборудования за огромные деньги, если не решена главная проблема – наличие достаточного числа специалистов? Есть врач – есть доступная медицинская помощь, нет – никакая модернизация не поможет. В Москве и раньше не хватало врачей участковой службы (терапевтов, педиатров и врачей общей практики), а за годы реформ их дефицит только возрос. Сегодня обеспеченность этими врачами в столице в 1,6 раза ниже, чем диктует расчетный норматив (соответственно 4,7 тысячи и 7,5 тысячи врачей). Поэтому чисто формальные организационные меры по объединению поликлиник не помогли, а только внесли определенный хаос в потоки движения пациентов – от перемены мест слагаемых результат, как мы знаем, не меняется.

­ Как я понимаю, в городе не хватает и специалистов, которые могли бы работать на дорогостоящем оборудовании?

­ Это первая причина, почему получить направление на высокотехнологичное обследование по­прежнему сложно. Эту пробле-му признает и руководство столичного здравоохранения. Еще одна, не менее важная причина заключается в недостатке средств на оказание бесплатной медицинской помощи.

Более специализированная помощь концентрируется на втором уровне – в объединенных головных центрах, в которых уста-новлено закупленное по программе модернизации современное медицинское оборудование. Далее пациент поступает на третий уровень, в стационар. Логика в этом есть: дорогостоящее оборудование не поставишь в каждой поликлинике. Но сама по себе техника помощь оказать не может, для этого врач нужен. Я не случайно говорила, что при организации системы здравоохранения необходимо видеть ее в целом, мыслить масштабно. Какой смысл в закупке оборудования за огромные деньги, если не решена главная проблема – наличие достаточного числа специалистов? Есть врач – есть доступная медицинская помощь, нет – никакая модернизация не поможет. В Москве и раньше не хватало врачей участковой службы (терапевтов, педиатров и врачей общей практики), а за годы реформ их дефицит только возрос. Сегодня обеспеченность этими врачами в столице в 1,6 раза ниже, чем диктует расчетный норматив (соответственно 4,7 тысячи и 7,5 тысячи врачей). Поэтому чисто формальные организационные меры по объединению поликлиник не помогли, а только внесли определенный хаос в потоки движения пациентов – от перемены мест слагаемых результат, как мы знаем, не меняется.

­ Как я понимаю, в городе не хватает и специалистов, которые могли бы работать на дорогостоящем оборудовании?

­ Это первая причина, почему получить направление на высокотехнологичное обследование по­прежнему сложно. Эту пробле-му признает и руководство столичного здравоохранения. Еще одна, не менее важная причина заключается в недостатке средств на оказание бесплатной медицинской помощи.

­ Кстати, многие наши читатели удивляются, почему в их поликлинике есть кабинет, например, МРТ, очередей около него не видно, специалист даже есть, а талон на обследование получить сложно.

­ Все просто – число больных людей намного больше, чем выделено средств на оказание бесплатной медицинской помощи. Соответственно, приходится эту бесплатную помощь нормировать, то есть ограничивать числом талонов на диагностическое об-следование или квотами (числом) направлений в стационар на плановую операцию. Другими словами, сколько денег, столько и бесплатных услуг может оказать то или иное медицинское учреждение. Но если доктор, выдыхаясь из последних сил, еще может принять всю очередь пациентов, которая к нему пришла, то лимит талонов на обследование никак не обойдешь. Поэтому у нас – и в России, и в Москве в частности ­ интенсивность использования высокотехнологичного оборудования в два раза ниже, чем в раз-витых странах.

А в целом можно сделать вывод, что проведенная в Москве реформа первичного звена оказалась неэффективна, поскольку не была решена главная проблема – дефицит врачей. Получилась одна канитель – потоки пациентов куда­то развели, а легче людям не стало.

­ Второй этап реформирования касался оптимизации коечного фонда в стационарных учреждениях…

­ Тут замысел совсем непонятен. Организация здравоохранения – это всегда балансы между размерами потоков заболевших и числом врачей в первичном звене, между числом нуждающихся в госпитализации и числом коек в больницах. Если есть доступная койка, то больной может быть госпитализирован, нет койки – тебя положат в коридор. А если число больных, требующих госпита-лизации, серьезно превышает обеспеченность койками в больницах, то и в коридор не попадешь. Если к этому прибавить, что на прием к врачу в поликлинике больному тоже попасть затруднительно, то это и называется низкая доступность медицинской помо-щи. Руководство столичного здравоохранения утверждает, что, например, во Франции или в Сингапуре коек в стационарах мень-ше, чем у нас. Но как можно сравнивать?! В этих странах и население здоровее, и на здравоохранение тратится в несколько раз больше средств, и первичное звено развито сильнее. Соответственно, потоки больных у них намного меньше, чем в Москве, по-этому у них и меньше потребность во врачах и стационарных койках. При расчетах потребности в койках и медицинских кадрах с оглядкой на развитые сраны надо всегда делать поправки на большие потоки пациентов в нашей стране по сравнению с этими странами. Например, в Москве стандартизованный показатель смертности от болезней системы кровообращения в 2,5 раза вы-ше, чем в старых странах Евросоюза (соответственно 396 и 160 случаев на 100 тысяч населения). При такой поправке коек в Моск-ве в структуре Департамента здравоохранения, даже с учетом возможности пройти лечение на ведомственных и федеральных койках, расположенных в столице, не хватает более 20 тысяч.

А руководство московского здравоохранения при сокращении больниц и коек никаких расчетов, насколько мне известно, так и не представило, первичное звено к приему дополнительных потоков пациентов не подготовило, койки реабилитации и паллиатив-ного лечения не организовало. К примеру, обеспеченность койками реабилитации в Москве в 2,6 раза меньше, чем необходимо (0,18 вместо 0,47 на 1 тысячу населения), коек длительного ухода (паллиативных и сестринских) – в 1,8 раза меньше. В результате в столице произошло очень серьезное снижение доступности медицинской помощи, что в свою очередь неизбежно повлияло на показатели здоровья москвичей. В итоге в Москве, в самом богатом регионе Российской Федерации, с 2011 года смертность не падала, как во всей стране, а за первый квартал 2015 года вообще беспрецедентно выросла.

­ Вы считаете, что причиной тому ­ проведение реформ?

­ Конечно! Бессмысленно уповать на то, что смертность от деятельности системы здравоохранения практически не зависит. Еще как зависит! Отмените сегодня вакцинацию, антибиотики, лекарства против гипертонии, оказание экстренной медицинской помощи в стационарах – все базовые возможности современного здравоохранения, и мы очень скоро получим такой же уровень смертности, как в ХIX веке. Это справедливо для любой страны. Просто у богатых и хорошо обеспеченных систем здравоохране-ния, как, например, сегодня в «старых» странах Евросоюза или было у нас в советское время, запас прочности больше. А у бедных (недофинансированных из государственного бюджета), как в России, любое сокращение доступности медицинской помощи, не говоря уже о масштабных маневрах, ведет к росту смертности. А все потому, что у нас не хватает врачей, коек, лекарств и финан-сирования.

­ Кстати, о финансировании…

­ Судите сами: в Москве сегодня государственные расходы на бесплатную медицинскую помощь находятся на уровне самых бедных стран мира (Вьетнам, Папуа ­ Новая Гвинея) – всего 2,4% валового регионального продукта (ВРП). И это при том, что ВРП столицы на душу населения в год сопоставим с валовым внутренним продуктом (ВВП) США и заметно выше, чем в «старых» стра-нах ЕС, которые тратят из государственных источников на здравоохранение не менее 8% ВВП. В результате расходы москвичей на платные медицинские услуги, по данным Росстата, за последние несколько лет выросли в 1,6 раза. Но это не самое страшное.

Показатели роста смертности ­ не формальные цифры статистики, они означают, что в Москве за первый квартал 2015 года умерли на 2300 человек больше по сравнению с аналогичным периодом 2014 года. В расчете на одну тысячу населения рост смертности составил 7%. И такая печальная тенденция наблюдается в большинстве регионов страны, в которых проводились ана-логичные реформы здравоохранения. Все попытки руководства московского здравоохранения объяснить сверхсмертность в сто-лице кризисом или природными катаклизмами – несостоятельны. В соседней Московской области, где никто экспериментов над населением в здравоохранении не проводил, погода и кризис на смертность не повлияли, и там она в 2015 году даже снизилась! К сожалению, нельзя объяснить рост смертности и ростом доли пожилого населения, такие факторы столь драматического воздей-ствия на этот показатель в короткий период времени не оказывают.

­ Гузель Эрнстовна, так что же, на ваш взгляд, нужно сделать, чтобы исправить ситуацию?

­ Все, что я скажу, справедливо и для Москвы, и для России в целом. Первое и самое главное: немедленно прекратить сокра-щение врачей в первичном звене и сокращение коечного фонда в стационарах, а также прекратить закрытие лечебных учрежде-ний. Второе – в самые кратчайшие сроки необходимо обосновать, сколько же объективно необходимо коек и медицинских работ-ников, и немедленно приступить к ликвидации их дефицита. При этом самое главное ­ ликвидировать нехватку кадров в первич-ном звене. Надо просто понять, что врачи – это главная производительная сила системы здравоохранения. Поэтому важнейшим требованием для обеспечения доступности медицинской помощи является достаточное число врачей, которое соответствует по-току заболевших. Именно из­за дефицита кадров в поликлиниках врачам сегодня приходится работать с двойной нагрузкой, не имея возможности ни уделить необходимое внимание пациенту, ни повысить свою квалификацию. Причем уповать на то, что они смогут взять на себя дополнительную нагрузку, работая за двоих, ­ в корне неверно. Уставший врач опасен для пациента.

Третье – это обеспечение высокого уровня подготовки врачей в вузах и непрерывного повышения их квалификации. И, нако-нец, не только правильный диагноз залог успеха лечения пациента. Для эффективного лечения нужны лекарства. В Москве госу-дарство тратит на бесплатные лекарства в амбулаторных условиях в три раза меньше, чем в странах ЕС (соответственно около 100 и 300 $, оцененных по паритету покупательной способности на душу населения в год). Причем у них тратят на всех нуждающихся, а не только на отдельные категории населения, как у нас. Поэтому, когда сегодня у большинства нашего населения деньги в карма-не тают (реальные доходы населения по прогнозам Минэкономразвития в 2015 году сократятся на 4%), необходимо как минимум в два раза увеличить статью расходов на бесплатные лекарства. Богатая Москва может себе это позволить.

Сегодня надо немедленно сосредоточиться на решении этих задач. Для этого потребуется увеличение государственного фи-нансирования здравоохранения, но ведь наше здравоохранение не менее важно для национальной безопасности страны, чем оборона, на которую сегодня тратятся немалые деньги. Ведь люди продолжают болеть, и им нужны не эксперименты, а реальные меры для оптимальной доступности медицинской помощи. Если столичные реформы не остановить, то за весь 2015 год в Москве дополнительно умрут более 9 тысячи человек. И в этом списке может оказаться любой из нас.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта