Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Точка зрения: вечный бой

Что посеем - то и пожнем. Семь месяцев назад россияне дружно поддержали повышение цен на продукты питания

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ

Можно ли cделать такой вывод на том основании, что запрет на ввоз продовольствия из США, Австралии и стран Евросоюза одобрили 84 процента наших граждан? (Данные ВЦИОМ от 22 августа 2014 года.) Неужели не понимали, что любое подобное действие оборачивается взлетом цен? Любое.

Кажется, не раз на себе испытывали. Ну, например, в ноябре 2006 года правительство приняло постановление: с 15 января 2007 года иностранных продавцов на рынках может быть не более 40 процентов, а с 1 апреля - ни одного. "Задача правительства - не допустить необоснованного скачка или роста цен", - почему-то говорил при этом вице-премьер Александр Жуков. Предполагал? Подозревал? В итоге продавцы из бывших братских республик с рынков исчезли - цены поднялись.

Похоже, нам никакой урок не впрок. Уже в ноябре прошлого года 80 процентов опрошенных отмечали, что "в России начинается резкий рост цен". Но 78 процентов связывали это исключительно с "падением цен на нефть" и "санкциями стран Запада". Одновременно 73 процента продолжали одобрять запрет на импорт продовольствия.

Или продолжали верить премьер-министру Дмитрию Медведеву, который обещал: роста цен на продукты не допустим? Да нет же, нельзя сказать, что все так и верили. В августе прошлого года, сразу же после введения наших контрсанкций, 64 процента прогнозировали рост цен на продукты.

То есть предполагали, почти твердо знали, но - одобряли.

Так чего ж тогда сегодня жалуемся?

Интересно также, что мы приветствовали запрет на импорт продовольствия как долгожданную победу: уж сейчас-то отечественное сельхозпроизводство развернется во всю мощь. Вслед за телепропагандой повторяли: место импортных продуктов в магазинах тут же займут российские, ура, импортозамещение! Предыдущие 75 лет в СССР жили при дефиците продовольствия, вошедшем в анекдоты (черный юмор!), затем 25 лет в России - на импорте, и тем не менее сразу поверили. Многие преисполнились патриотического негодования и патриотической гордости: почему допустили иностранцев, почему отстранили наших, доколе, теперь все будет наше!

Да вот незадача - это "наше" надо как-то обеспечивать. Пахать, сеять, выращивать, убирать, перерабатывать, доставлять до прилавков. Как?

На проходящих сейчас правительственных совещаниях один разговор: где взять денег на весенний сев? По оценке Минсельхоза, необходим 301 миллиард рублей, с учетом вероятного пересева озимых - 322 миллиарда. Прошлый сев обошелся в 268 миллиардов.

Банкиры боятся кредитовать сельское хозяйство - это область риска. А госпомощь? Из выделенных государством денег на конец марта непосредственно до аграриев дошло лишь 18 процентов. На недавнем селекторном совещании премьер-министр РФ Дмитрий Медведев требовал от губернаторов: "Бегом нужно все эти денежные средства довести, немедленно, отвечаете головой!" Уже тракторы с посевными агрегатами вышли в поле, а в правительстве только спохватились: "Отвечаете головой!"

В общем, начинается сельскохозяйственный правительственно-государственный аврал. Мы при нем всю советскую жизнь провели. Большинство в стороне, слыша лишь по телевизору: "Битва за урожай!" Правда, по ТВ давали только благостные картины: комбайны на полях. А в действительности это и была битва. Особенно - за Уралом, на целинных землях, в зоне рискованного земледелия. Ранней осенью тянулись сюда с юга России и из средней полосы эшелоны с комбайнами и грузовиками - на помощь, на уборку. И уходили уже под первым снегом - изношенные, побитые, как танки с полей сражений.

Там ведь особый режим: площади гигантские, а отсеяться надо в десять, крайний срок - в четырнадцать дней, при высокой влажности почвы и в то же время при максимуме тепла, но до наступления жары, иначе все высохнет, не взойдет. Убрать - за полтора, максимум два месяца. Но если с севом победная битва получалась, то с уборкой - просто битва. В общем и в целом сельскохозяйственное производство было вечным полем боя.

Первые и главные жертвы - сельские труженики, прежде всего механизаторы. Мой друг, директор Березовского совхоза Виталий Михайлович Юдаков говорил мне в конце 1980-х годов: "В нашем селе пенсионеров - ветеранов войны больше, чем пенсионеров-механизаторов. Не доживают". К чему можно приравнять авральные круглосуточные две недели весеннего сева, два месяца уборки - в жаре и в пыли, в холоде и под дождями, и вообще всю жизнь на тракторе и на комбайне, в облаках выхлопных газов, в постоянной жуткой вибрации? Посидите хотя бы два часа в нашем работающем гусеничном тракторе...

При этом в советских газетах писали, что мы продаем тракторы за рубеж. И продавали ведь! Только в газетах не говорилось, что перед этим на специальных заводах эскпортмаша наши кабины срезали к чертовой матери и на нашу ходовую часть (прочную, дешевую) ставили кабины фирмы "Джон Дир" - на независимой подвеске, пыленепроницаемые, с кондиционером(!). Видели бы их советские механизаторы!

В те времена все было в руках государства: прежде всего собственно производство, налаженный механизм и аппарат - от Госснаба до директоров совхозов и бригадиров на местах. И все производственные и другие мощности - от денег до удобрений, техники, горючего. Плюс неисчерпаемые дешевые, а то и бесплатные людские ресурсы, вплоть до мобилизации городского населения.

Сейчас - только деньги. Да, деньги - могучий механизм, в рыночной экономике определяющий все или почти все. Однако у нас рыночная экономика какая-то особая, и даже государственные финансы не доходят туда, куда направлены, поэтому премьер-министр спрашивает губернаторов: "Где деньги?" Повторим: помимо перечисления денег на счета надо еще пахать, сеять, выращивать, убирать, перерабатывать, доставлять до прилавков. Как? Кому достаются миллиарды госпомощи, даже если попадают к аграриям? Ответ известен с первых лет новой экономики - агрохолдингам, крупным концернам, объединениям. Проще говоря - олигархам. Они получают 90 процентов средств. Следует ли из этого, что они производят 90 процентов сельхозпродукции? Нет.

По данным Росстата, в 2014 году 80 процентов картофеля, овощей и фруктов вырастили личные подсобные хозяйства, которым государство вообще никаких денег не дает.

Фермеры в прошлом году обеспечили 25,4% валового сбора зерна и 29,5% - подсолнечника. А денег им - 10 процентов госпомощи.

Молоко и мясо - отдельный сюжет. За последние 5 лет, как отмечалось на нынешнем съезде фермеров, численность коров в их хозяйствах выросла почти в 2 раза. В крупных сельхозпредприятиях она падает. Корову там содержать дорого. Зато на семейных фермах стоимость одного места почти в три раза ниже. Они оперативны, разворотливы - и могут при необходимой поддержке в несколько раз быстро увеличить, например, поголовье свиней и кур. Но поддержки нет.

Местная власть срослась с сельскохозяйственными олигархами. "Московская правда" писала, что 6 лет назад Ставропольская краевая дума приняла удивительный закон - об ограничении количества коров, коз и кур на личных подворьях. Как раз в это время группа компаний "Соцэкономбанк" предложила создать в Ставропольском крае агрокомплекс. То есть загодя уничтожались конкуренты.

И, наконец, третья составляющая - торговля. В итоге мы имеем могущественную триаду: местная власть - агрохолдинг - торговля. Вместе они - монополия, которая обладает исключительными возможностями по доставке продукции от поля до прилавка. Фермеры и личные подсобные хозяйства конкурировать не могут, сбивать цены не могут. Как заметил недавно один из фермеров: если рядовой предприниматель или группа предпринимателей создадут заготконтору, то их проверками замучают и задавят.

Наша сельхозмонополия не заинтересована в снижении цен: на то она и монополия, чтобы диктовать цены. При этом государство регулярно снабжает монополию деньгами.

Монополия, воспользовавшись запретом на ввоз западных продуктов (ура! конкурент ликвидирован!), вдвое-втрое взвинтила цены. И получает дополнительную двойную-тройную прибыль, пальцем о палец не ударив. По данным Росстата на середину марта, мясо подорожало на 130%, сахар - на 165%, гречка - на 203%. При этом мы знаем, что наш Росстат слегка лакирует действительность. На всякий случай: 100% - это в 2 раза, 150% - в 2,5 раза, 200% - в 3 раза. А по данным Минсельхоза на 30 марта, первое место по росту цен на продукты занимает капуста - наша, российская, выращенная на наших полях.

И что, при таких благодатных условиях монополисты будут жилы рвать, чтобы обеспечить обилие продовольствия ("импортозамещение") и тем самым кардинальное снижение цен? Им и так хорошо, лучше не надо.

ДОПОЛНЕНИЕ. С 6 апреля Россельхознадзор начинает проверку сельхозпредприятий Греции, Кипра и Венгрии - на предмет возможных поставок мяса в Россию. То есть речь о тихой частичной отмене наших санкций. Но даже если это и произойдет, платить будем столько же и больше. На радость торговле и другим монополиям-поставщикам. Зубная паста в тюбик не возвращается. И еще вспомним: в августе 2014-го мы дружно поддержали повышение цен на продукты питания.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта