Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Cегодня - ровно полвека со дня первого выхода человека в открытый космос

Екатерина ГОЛОВИНА

"На втором витке полета второй пилот летчик-космонавт подполковник Леонов Алексей Архипович в специальном скафандре с автономной системой жизнеобеспечения совершил выход в космическое пространство, удалился от корабля на расстояние до пяти метров, успешно провел комплекс намеченных исследований и наблюдений и благополучно возвратился в корабль", - величаво зачитывал тогда на всю страну торжественный Левитан. И лишь считанные единицы в стране знали, какой ценой дались эти "успешно" и "благополучно".

...Алексей Леонов и Павел Беляев ждали неприятностей с самого утра, "напоровшись" на плохую примету: перед отправкой на стартовую площадку космонавтам, уже одетым в скафандры, встретилась женщина - директор "Моснаучфильма", бог весть как оказавшаяся на пути экипажа. "Ох, и нахлебаемся мы с тобой, Паша", - покосился на командира Леонов. И как в воду глядел - за те исторические сутки им пришлось выпутываться как минимум из семи ЧП.

Начиналось все, впрочем, вполне штатно. Благополучный старт, выход на орбиту, переход в шлюзовую камеру - и вот он, космос без конца и края!

- Незабываемая картина, конечно, - вспоминает Алексей Архипович. - Высота 500 километров, и с этой высоты я до горизонта видел все 2750 километров - и Черное море, и Балтийское, и Грецию, и Италию с Пиренеями (все это на горизонте шло), и Антарктиду, и Арктику всю. Звезды были и слева, и справа, и вверху, и внизу. И я находился среди них, понимая, что я сам частица этого гигантского мира, где человек подобен песчинке.

Очутившись в открытом космосе, Леонов осторожно подвигал ногами и руками - движение далось легко, и тогда он, раскинув руки в стороны, начал парить в этом океане из звезд.

- Это сейчас выход в открытый космос воспринимается как нечто обыденное: ну работают люди на орбите, исследуют что-то, чинят по мере надобности, - рассказывает историк науки Сергей Александров. - Однако тот выход абсолютно точно стоит в одном ряду и с полетом Гагарина, и с высадкой человека на Луну.

Ведь скафандр - это по сути тот же космический корабль, только прилегающий к телу, гибкий и легкий, позволяющий практически свободно двигаться. Но это сейчас. Тогда не было опыта создания скафандров для работы в вакууме, и то, что совершил Леонов, - это было испытание для отчаянных. Сразу после его полета американцы не рискнули полностью это повторить - открывали люк, махали опасливо руками... А он лихо и сразу - в открытый космос! К слову, не было до конца ясно, и как "сработаются" человек и этот самый космос. Опасений было много, но главное касалось того, как отразится на психике космонавта пребывание в бескрайнем этом пространстве. Это не наивно и не смешно - это нормально: когда внедряли первые паровозы, видные ученые на полном серьезе опасались, что люди при виде этой бешено мчащейся (20 верст в час, ужас!) махины будут от испуга терять рассудок. И Гагарину шифрозамок на пульт ручного управления тоже ставили не от вселенской уверенности во всем и вся...

Но опасения оказались напрасны, психика не подвела, и Леонов доложил на Землю с орбиты: "Нормальные условия работы!"

Условия между тем потихоньку стали подводить: скафандр в вакууме начало раздувать и деформировать - он не только стремительно терял былую подвижность, но и не мог уже вписаться в проем шлюзовой камеры. Леонов попытался смотать длинный фал, но тот упорно не давался в ставшие неуклюжими руки:

- На восьмой минуте я почувствовал, как у меня вышли пальцы из перчаток, а ноги вышли из сапог. Я подумал: а как же я соберу 5,5-метровый фал? Последняя инструкция, которую мне дал Королев на стартовом столе, - абсолютно обо всем докладывать на Землю. "Знаешь, - говорит, - как работает минер? Гаечку чуть-чуть повернул - доложи. Вот и ты должен так работать". Я сделал все наоборот - ни о чем не докладывал...

А просто времени на доклады уже не оставалось: еще немного, и корабль войдет в тень, в мертвую зону, связь с Землей пропадет, и космонавт окажется в кромешной тьме один на один со своей проблемой...

Конечно, на Земле до этого проходили тренировки. Космический вакуум имитировали в барокамере, короткие периоды невесомости - в самолете-лаборатории во время его свободного падения. Но соединить две вещи - вакуумную среду и невесомость на Земле было невозможно, а потому нельзя было и определить точное значение давления внутри скафандра. Конструкторы в свое детище "заложили" два режима давления: основной (примерно 0,4 атмосферы) и резервный (0,27). Первый выбрали, чтобы максимально снизить риск декомпрессионного расстройства. Второй был аварийный, только на крайний случай. Именно этот случай и наступил.

Леонов принял решение понизить давление, чтобы уменьшить объем скафандра. Это позволяло космонавту ухватиться за страховочный трос. Но такой резкий сброс грозил закипанием азота в крови и смертью. Леонов говорит, что ему "повезло": кислород в дыхательной смеси подвымыл к тому времени из крови азот, и страшного не произошло - космонавт отделался лишь пощипыванием кончиков пальцев.

Так или иначе, с третьей попытки удалось зацепиться за поручень шлюза. Дальше - по инструкции - надо вплыть в него ногами вперед (чтобы потом закрыть за собой выходные люки - сначала шлюза, а потом и корабля). На тренировках процедура занимала не больше 12 секунд.

- Я должен был идти ногами вперед, но у меня камера в руках. Одной рукой держаться и сломать скафандр? Это невозможно было. И тогда, держась одной рукой, второй я втолкнул камеру в шлюз и тут же схватился за леер. Пошел головой вперед...

А теперь представьте. Внутренний диаметр шлюза 1 метр 02 сантиметра. Рост Леонова в скафандре - 190, плечи - 68. Скафандр снабжен ребрами жесткости, и спину в нем согнуть практически нереально, а в шлюзе надо как-то развернуться, чтобы закрыть люки, иначе смерть. Нагрузка была страшная - сердце космонавта билось, как сумасшедшее, глаза ничего не видели от пота, все манипуляции проходили практически на ощупь. Все удалось лишь потому, что технологически конструкцию шлюза нельзя было сделать жесткой - его мягкие податливые стенки в итоге позволили Леонову развернуться.

- В конце концов это все кончилось, - вспоминает Алексей Архипович. - Я сел в корабль, отдышался, Паша похлопал меня по плечу: "Молодец, Леха". А у него вырвать похвалу было очень трудно...

Дальше по плану исторического дня были отстрел шлюзовой камеры, сход с орбиты и посадка. Но после закрытия люка в кабине вдруг начало расти количество кислорода. Как выяснилось потом, причина была в микроскопической щели, через которую начал стравливаться воздух, и система жизнеобеспечения, получив соответствующий сигнал, начала заполнять недостающий объем кислородом. Из-за того, что корабль был долгое время стабилизирован относительно Солнца (а значит, с одной его стороны был холод в сотни градусов, а с другой - жара, и тоже в сотни градусов), возникла небольшая деформация. Датчики закрытия люка сработали, но осталась крохотная щель. Система регенерации начала нагнетать давление, кислород стал расти... Чем это чревато, думается, ясно. "Элементарная искра - и мы переходим в молекулярное состояние", - объясняет Леонов. Через какое-то время у космонавтов началось кислородное отравление, они отключились. Однако и тут проклятая примета не смогла сработать на все сто: высокое давление внутри корабля прижало люк, как надо, утечка воздуха прекратилась, подача кислорода отключилась, экипаж пришел в себя...

Но на этом неприятности не кончились. На 17-м витке с Земли пришла команда готовиться к автоматической посадке: корабль сам должен был сориентироваться в пространстве, сам включить тормозную установку... А система ориентации вышла из строя - в таком состоянии автоматическое включение тормозного двигателя делало возвращение экипажа весьма проблематичным. И Леонову с Беляевым пришлось сажать "Восток-2" в ручном режиме - опять-таки впервые в мире. Делать это было можно только вдвоем - один пытается сориентироваться, другой рулит.

- Я вылез из кресла, залез там в нишу, Паша лег поперек, я его держу, не вижу, что он делает. Спрашиваю, показывая пальцем: "Паша, Земля так или так?" Так и рулили. Смещение было на 90 градусов. Рассчитывали, что будем садиться где-то в районе Джезказгана, а пришлось в глухой пермской тайге. Как приземлились, сразу развернули радиостанцию, стали передавать позывные - две буквы морзянкой - "В" и "Н", что значило "Все нормально". Но на связь с нами выйти смогли только через четыре часа. Из-за пота у меня в скафандре было по колено влаги, литров шесть. Аж булькало в ногах. Мы сняли скафандры, разделись догола, выжали белье, надели все вновь. Развели костер. Но там снега было - полтора метра. Пока полезешь за веточкой, чтобы ее сломать, без конца в снег проваливаешься... Я перед стартом пересмотрел спаснабор - выбросил все продукты и воду, только спирт оставил и патронов досыпал, чтобы поисковикам сигналить, если что. Это в реальности больше пригодилось.

Вертолет с системой эвакуации добрался до них лишь через сутки. Потом еще сутки спасатели рубили лес под посадочную площадку, и Леонов с Беляевым на лыжах добирались до Ми-4...

- Значимость этого полета переоценить невозможно, - говорит президент Федерации космонавтики Владимир Коваленок, участвовавший в той поисковой экспедиции. - Это тысячекратно оправданный риск. За 50 лет было уже больше 700 выходов в открытый космос - на орбите уже и станции ремонтировали, и "Хаббл", и солнечные батареи... Но в 1965-м решиться на такой шаг - значило совершить подвиг. И ребята его совершили.

К сожалению, сейчас из "ребят" остался лишь один.

- Паша немногословный был, целеустремленный, все переживал про себя, - вспоминает Леонов. - Может, это на здоровье и сказалось. Многие эмоции выплескивают, и им легче. А он не такой. Помню, в мае 1960-го поехали с ним на парашютные прыжки, я у него был инструктором. Прыгнули - ветер 7 м/с, а парашюты раскрыли - кинжальный ветер в 25. Я хожу вокруг: "Паша, ноги вперед выставляй, ноги вперед..." 10 метров я летел, ударился боком сильно. Потом все-таки встал, вижу - его парашют тащит, а одна нога почему-то длиннее другой. Подбегаю: он весь окровавленный - перевернуться не успел, лицом в стерню упал. Перелом левой ноги, обеих костей. Молча терпит. Отвезли его в госпиталь. Рентгенолог в ужасе, наводит объектив, наводит, и с перепугу, что ли, выкрутила его вовсе, и 3-килограммовый объектив падает на раздробленные кости! А Паша на это только вежливо: "А можно поосторожнее?" И ни тебе матерного слова, ни чертыхания...

Павла Беляева не стало в январе 1970 года. Но он все равно там, в космосе: экипаж "Аполлона-15" увековечил нашего космонавта на Луне. На юго-восточной окраине Моря дождей они оставили небольшую металлическую статуэтку человека в скафандре. Рядом с ней вкопана в грунт табличка с именами 8 астронавтов США и 6 космонавтов СССР, уже погибших или умерших к тому времени. Павел Беляев - в их числе.

А Алексей Архипович... Алексей Архипович продолжает писать сумасшедшие по красоте картины, думать о будущем космоса и видеть его во сне:

- Часто снится мне, что собираются меня посылать в космос, так как я долго был дежурным спасателем, и вроде как время пришло. Я им говорю: "Дайте мне хоть день подготовиться!" А они мне: "Нет, немедленно! Надо лететь!"

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта