Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Мужество

Эрик КОТЛЯР

Они совершили до Зои Космодемьянской такой же подвиг. Зое посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза, их посмертно наградили только орденами Ленина. Памятник в Волоколамске посвящен их мужеству. Если будете в подмосковном городке, обязательно поклонитесь!

Суровая зима сорок первого года. Разгром немецко-фашистских войск в заснеженном Подмосковье. На Волоколамском направлении на белоснежной скатерти полей выгоревшие прогалины - следы боев. Груды скорченного металла. Это все, что осталось от "непобедимой" германской военной машины. Стаи ворон вьются над неубранными трупами гитлеровских солдат.

Под мощным натиском советских войск немецкие оккупанты откатываются назад, оставляя за собой опустошенную землю.

В один из морозных декабрьских дней танки генерал-майора Катукова предприняли удачный маневр и, прорвав заслоны противника, ворвались в Волоколамск, вызвав неожиданным вторжением панику среди немецких солдат. Фашисты бежали, не успев скрыть следы бесчеловечного злодеяния. На Солдатской площади танкисты увидели восемь изуродованных промерзших трупов, подвешенных на перекладине, прибитой к столбам.

Шесть парней и две девушки. Под порывами ледяного ветра их тела раскачивались и, ударяясь, издавали костяной звук. Над виселицей белел щит с надписью: "Это ждет каждого, кто посмеет встать на пути Великого Рейха!"

...Завод "Серп и Молот" известен героическими рабочими традициями. Здесь в цехах вместе с металлом рождалась и крепла рабочая дружба. Качество металла с "Серпа" получило в советской промышленности фирменную известность. Твердость и спаянность коллектива прошли суровую закалку в годы войны.

- Это была проверка не только характера и силы воли, но и всего пройденного в жизни, всего, что привили им в училище - безграничной любви и преданности Родине, чувства товарищества. - рассказывал потом директор училища при "Серпе" в годы войны Иннокентий Георгиевич Коваленко. - Подростками приходили они в классы, здесь начиналась обкатка их характера, проба на выдержку, стойкость, умение. Потом в цехах горячих, прокатных они взрослели, мужали, учились ценить дружбу.

Виктор Ординарцев и Иван Маленков были воспитанниками училища. Виктор учился в группе слесарей. Он быстро освоил премудрости рабочей науки и уже на практике в цехах радовал мастера.

- Хорошо слесарит, - отмечали опытные рабочие.

Похвала согревала, а руки старались делать больше и лучше. Виктор помнил, как первый раз попал в "литейку". Исторгающие жар ревущие печи, слепящие потоки пылающих плавок - все это так угнетающе подействовало на паренька, что Виктор сгоряча хотел уйти из училища и подыскать себе другое по душе дело. И ушел бы! Но в последний момент что-то его остановило, заговорило задетое самолюбие: неужели он хуже других? Другие-то могут, а он нет?.. И Виктор пошел в цех второй раз, третий...

Потом не раз думал - как бы все вышло, если бы тогда он смалодушничал и ушел?

То, что вначале отпугивало, вскоре сделалось родным и главным в жизни. Но была у Виктора одна мечта - затаенная и невысказанная. Заводской слесарь хотел стать военным летчиком и совершать такие, например, беспримерные перелеты, как Громов или Коккинаки. А еще Виктор страстно болел за "Спартак" и вместе со своим другом Иваном Маленковым частенько пропадал на трибунах стадиона.

Иван Маленков - полная противоположность Виктору. Училище он окончил раньше Ординарцева на год. Во время испытаний квалификационная комиссия присвоила ему в виде исключения высший разряд. Маленков не мечтал о покорении заоблачных высот. Зато его глаза начинали светиться при виде книжной новинки. В училище он был общественным библиотекарем. Его личная библиотека пользовалась на заводе большой известностью, многотиражка даже поместила снимок Маленкова, окруженного книжными полками. Отличаясь завидной памятью, Иван цитировал наизусть любимых авторов и выступал на литературных диспутах в заводском клубе.

Началась война, и привычные увлечения, вчера еще такие значительные, отступили перед суровой действительностью. Трудовые будни были прежними, но теперь их ритм подчинился жесткой поступи военной поры. Заводская молодежь подавала заявления в военкоматы с просьбой отправить на фронт. Большинству отказывали. Кто-то должен был нести трудовую вахту в тылу. В цехах, в заводоуправлении появились люди в военной форме - военпреды, представители оборонной промышленности. Военную форму надели инженеры из цехов, объявленных на особом положении. Ушли в рабочее ополчение участники мировой и гражданской войн.

Маленков и Ординарцев обивали порог заводской ячейки с просьбой рекомендовать их добровольцами. Им пока отказывали.

А с фронта все чаще приходили тревожные вести. Фашистская армия все ближе и ближе подходила к столице, несмотря на оказываемое советскими войсками ожесточенное сопротивление. Участились налеты. В течение ночи предупреждающий вой сирен заставлял подниматься с постели раз по десять, иногда и больше. Ночным сменам выдали пропуска, разрешающие движение по городу в комендантское время.

Удерживаемые тросами, проплывали по улицам огромные туловища аэростатов. Вечерами они медленно взмывали в темнеющее небо, поднимая маскировочную сеть. Хлеб и другое продовольствие продавали только по карточкам, их было несколько видов: для рабочих, для служащих и иждивенческие. Больше всего продуктов полагалось на рабочие карточки.

Первая военная зима началась преждевременными трескучими морозами. На завод приходилось добираться пешком по заваленным сугробами улицам. Трамваи ходили редко.

По дороге друзья обсуждали планы добровольной отправки на фронт, но задуманное пока не удавалось. Продукция завода имела оборонное значение, и почти весь кадровый состав был забронирован.

Шло время, и вот однажды в конце смены к ним подошел секретарь заводской ячейки: "Зайдите после работы в агитуголок - есть разговор!"

Когда Иван и Виктор вошли в комнату, там уже собралось немало народа.

У стола оживленно беседовали несколько военных, которых ребята прежде на заводе не видели.

- Садитесь, товарищи, - пригласил секретарь ячейки. И когда все заняли места, сказал: - Положение, вы знаете, очень серьезное. Враг подошел к самой столице. Госкомитет обороны заявил: Москву фашистам не отдадим! Нашему коллективу оказано исключительное доверие. Из числа лучших надо рекомендовать самых достойных. Дело предстоит опасное и очень ответственное. Речь идет о работе во вражеском тылу. Рисковать придется жизнью. Поэтому взвесьте все основательно. Кто не уверен в себе, оставайтесь на заводе, здесь мы также работаем на защиту нашего родного города!

В комнате стало так тихо, что можно было слышать тиканье настенных часов.

...В группе их было восемь. Многих Ординарцев и Маленков знали в лицо. Павел Кирьяков - крановщик, он работал в соседнем цехе. Кирьяков первым на заводе взял индивидуальные стахановские обязательства. Его почин быстро распространился по всему заводу, и Кирьяков даже выступал по московской трансляционной сети. Виктор и Иван обрадовались, увидев Кирьякова отобранным в группу, и, хотя раньше они особенно не были знакомы, сейчас им казалось, что дружили с ним давно.

С заводскими конструкторами Константином Пахомовым и Николаем Галочкиным они встречались реже, а вот техника Николая Кагана, постоянного участника литобъединения, острослова и весельчака, знали хорошо. На всех заводских вечерах Николай Каган вел программы самодеятельности, без его забавных выступлений и курьезов не обходилось ни одно занятие в клубе. А во время новогодних балов в клубе не было лучшего Деда Мороза.

Полной неожиданностью для всех оказалось присутствие в группе двух смешливых, молоденьких девушек - Саши Луковниковой-Грибковой и Жени Полтавской, студенток художественного училища. Вначале это удивляло, но после нескольких дней к девчатам привыкли, а после пристрелки на полигоне о них заговорили с уважением. Хотя на груди каждого, кто попал в группу, красовался значок "Ворошиловский стрелок", умению девчат попадать точно в мишень мог позавидовать самый опытный снайпер.

В начале ноября группа получила назначение перейти линию фронта в районе Волоколамска, войти в контакт с местными партизанами и влиться в отряд.

Грузовичок с крытым верхом, дребезжа на ухабах развороченной военными механизмами дороги, доставил их на передовую. Штаб разведбатальона помещался в блиндаже. Группу снабдили картами, оружием, боеприпасами, гранатами, продовольствием и медикаментами. Трое разведчиков повели их за линию фронта.

Безмолвная ночь накрыла укутанную в снежную пелену землю. Со стороны леса, где находился противник, изредка взвивались в звездное небо "ракеты-люстры". Они медленно опускались, озаряя окрестности. В их ослепительном, режущем глаза свете можно было разглядеть малейшую веточку. Группа замирала и издалека походила на наметенные снежные сугробы. Медленному продвижению - вершок за вершком, казалось, никогда не наступит конец. Но вот один из разведчиков поднял руку.

- Все, - шепотом произнес он, - дальше пойдете сами. Эта дорога на Волоколамск, вот там, в стороне, позиции немцев. Удачи всем вам !

Трое разведчиков исчезли, у них были другие задачи. Теперь уже восьмерка шла самостоятельно. Группу возглавил Пахомов.

Безмятежная тишина леса гнала прочь мысли об опасности. Все посмеивались над шутками Кагана, неисчерпаемый запас которых он держал на любой случай. Вокруг белизна и безлюдье.

Внезапно на пути выросла ограда. Прикрывая полой ватника фонарик, Пахомов осветил карту.

- Это Волоколамск. Место опасное - впереди могут быть патрули. Поэтому сначала пойдем мы - я, Галочкин, Маленков. Остальным передвигаться только по нашему сигналу короткими перебежками. Всем соблюдать осторожность!

Поодиночке, по двое группа миновала окраину. Впереди показалось утопающее во мгле молочно-голубое поле. Ветер гнал снежные буруны по твердому и волнистому, как шифер, насту. Восьмерка была уже на поле, когда раздался треск мотоциклетного мотора. Моторизованный патруль объезжал район возможного партизанского нападения. Третий раз они вхолостую бороздили ночное пространство, проклиная партизан, пронизывающий до костей холодный ветер, тревожную, нагоняющую страх ночь. Теплое караульное помещение, где на столе остались недопитый шнапс, карты, кофе, присланные вчера консервы, представлялось райским блаженством.

- Давай поворачивай назад! Впереди поле, - пробурчал немец, сидящий в коляске.

Фара разворачивающегося мотоцикла скользнула по полю, и на секунду в ее свете призрачно метнулась человеческая фигура...

- Ты видел! Партизаны, это партизаны, - прошептал побелевшими от ужаса губами водитель мотоцикла и судорожно надавил на гашетку короткоствольного пулемета на машине. Его напарник вывалился из коляски на снег и открыл по полю беспорядочную стрельбу. Точным выстрелом Пахомов погасил фару мотоцикла, но отходить в лес уже было поздно. На выстрелы мчался грузовик с целым взводом дежурных автоматчиков. Восьмерка приняла неравный и тяжелый бой в неудобной позиции на открытой местности. Их окружили, но уничтожать, как видно, не собирались. Немцы хотели взять смельчаков живыми.

Остаток ночи группа отстреливалась и отбивалась гранатами. Опыта у них не было. Зато их упорству и выдержке в этом первом и последнем для восьмерки бою могли бы подивиться бывалые воины. Но силы были неравны, и роковая петля немецких автоматчиков все туже стягивалась вокруг горсточки раненных, теряющих силы храбрецов. Последнюю команду Пахомова: "Уничтожить все документы!" заглушил шум рукопашной схватки. Через полчаса растерзанных, окровавленных, связанных одной веревкой разведчиков затолкали в кузов и повезли в город.

Командующий автоматчиками фашистский офицер не собирался делиться лаврами удачи с молодчиками из гестапо. Он велел остановить машину у первого дома. Поднятых с постели посредине ночи перепуганных и полуодетых людей вытолкали на мороз, а помещение наскоро приспособили для допросов.

И, возможно, геройское поведение ребят с "Серпа и Молота" осталось бы неизвестным, если бы только не случайность: маленькая, дрожащая от страха девчушка спряталась от фашистов за печь и стала невольной очевидицей подвига.

Обнаженных, истекающих кровью юношей и девушек поставили на улице, на морозе, на большом расстоянии друг от друга, не позволяющем общаться между собой, и поодиночке приводили для допроса. Первым привели Пахомова. Он ослабел от потери крови, но старался идти прямо. Несмотря на окрики часовых, он успел подбодрить товарищей. В помещении от тепла и ударившего в глаза света Пахомов пошатнулся. Стоявший за спиной солдат схватил его за плечи. Пахомов собрал силы и оттолкнул гитлеровца.

- Имя, кто вы, откуда? - резко спросил офицер

- Я отвечать не буду!

- Почему оказались в поле с оружием?

- Сказал уже - отвечать не буду!

Его избили. Потерявшего сознание, вышвырнули на улицу, растерли снегом и снова притащили в дом. Так повторилось несколько раз, пока у немцев не истощилось терпение.

- Приведите девушек, - распорядился офицер.

Привели Сашу и Женю.

- У вас, надеюсь, есть матери? - сдерживая ярость и в то же время стараясь казаться вежливым, спросил офицер.

- И они сейчас нами гордятся! - последовал ответ.

- Думаю, ваше неразумное поведение не доставит удовольствия вашим матерям. Почему вы не хотите отвечать? Неужели лучше умереть и никогда не увидеть родную мать? Пожалейте ее и себя.

- Лучше пожалейте себя, сволочи! - крикнула Женя - У нас две матери: Родина и мама. Мы ими не торгуем!

- Все равно за нас ответите!- добавила Женя.

Их допрашивали долго. Миновал полдень. Не сговариваясь, дружно они отказывались отвечать на вопросы фашистов. Ни угрозы, ни побои, ни выстаивание босиком на снегу результатов не дали. Все было напрасно. Немцы не получили ответа ни на один вопрос.

- Может, передать их в гестапо, господин офицер? - робко спросил один из гитлеровцев - там специалисты.

Мысль о том, что гестаповцы добьются большего и доложат в высшую инстанцию о его действиях, привела офицера в ужас.

- Ни за что! Предать этих собак позорной смерти! Посмотрим, как они запоют при виде виселицы!

...Было три часа дня, когда стража окружила восьмерых отважных и повела их на Солдатскую площадь. Здесь вовсю кипела работа. К двум столбам прибили рейку, соорудили виселицу. Со всех сторон на площадь гнали жителей Волоколамска. Тех, кто не хотел идти, подталкивали в спину прикладами.

- Шнель, шнель! Смотреть на смерть партизан! - выкрикивали солдаты, сгоняя к виселице понурых людей. Женщины прижимали к себе детей, прячущих лица в складках материнской одежды. В толпе раздавались причитания и всхлипывания.

Показались пленные. Они шли, всем видом показывая презрение к окружавшим их солдатам. Гордо поднятые головы, сжатые кулаки магически действовали на людей. Толпа притихла. Ребята шли, обнявшись, поддерживая раненых. Даже дети перестали всхлипывать.

Когда один из конвоиров толкнул Женю, она обернулась и плюнула немцу в лицо.

У виселицы Пахомов освободился от помощи поддерживающих его товарищей и постарался выпрямиться. На лице запеклась кровь. Один глаз полностью затянул синяк. Из-под разорванной рубахи были видны кровавые рубцы.

- Товарищи! - крикнул он, - товарищи! - еще раз уже окрепшим голосом повторил Пахомов.

Площадь замерла.

- Мы не успели рассчитаться с гитлеровцами. Это сделают другие. Не грустите о нас! Делайте все, чтобы оккупанты знали: земля горит у них под ногами! Помогайте нашим войскам и партизанам крепче бить гитлеровских псов! Скоро вашим страданиям придет конец!

Люди ловили его слова, затаив дыхание. Пулеметные и автоматные очереди прервали Пахомова. Палачи стреляли своим жертвам в спину. Толпа зарыдала.

Когда выстрелы стихли, все увидели, что один из героев все еще держится на ногах. Двое, обливаясь кровью, силились подняться. Стоя на коленях, они пытались запеть "Интернационал". Взбешенные палачи расстреляли их в упор. Уже в бездыханные тела, висящие в веревочных петлях, солдаты продолжали разряжать автоматы. Усилились рыдания, кричали дети.

- Видите, - истошно орал офицер. - Это урок! Они будут висеть, пока не сгниют! Вы будете смотреть и поймете, что великая Германия не собирается с вами шутить!

...Суровую клятву дали танкисты у страшной виселицы. Они бережно предали земле Волоколамска тела юных героев. Их мужество воины приняли как эстафету чести и присягнули отмстить за их смерть.

...В 1985 году мне довелось выпустить в свет книгу о герое войны, маршале бронетанковых войск Михаиле Катукове. К тому времени его уже не было в живых. Работу над книгой консультировала его жена, сохранившая драгоценный архив командующего танковой армией. Она рассказала мне историю молодых героев. И закончила свой рассказ словами:

- В те годы весь народ верил, что бьется за правое дело. Потому и победили!

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта