Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Из Донбасса с любовью

Как Настя и Сергей пробивались в Россию

В нашей редакции побывали гости с Украины. Это журналисты Анастасия ФЕДОРЕНКО и Сергей МОХАРЕВ. Они чудом вырвались из блокадного Донецка. Трудная и непростая дорога позади, вот они уже в Москве. Их небольшое книжное издательство только начинало развиваться на Украине. Как говорят: "Трудно первые десять лет". Книги Анастасии заметили на просторах бывшего Союза. Если ввести в поисковике "Википедия" "Федоренко Анастасия Сергеевна", то можно узнать о нескольких книгах молодой писательницы. И темы для своих книг она выбирает довольно неожиданные. Только про Владимира Путина издала три книги.

Из-за третьей книги - "Путин главный" - ей пришлось закрыть свое маленькое издательство. Начались угрозы и преследования на Украине. Именно эту книгу Настя и Сергей развозили на позиции и блокпосты ополченцев в Донецке и его окрестностях. Реакция бойцов была всегда положительная. Беседы с писателем затягивались на долгие часы. Настя говорит, что это ее вклад в борьбу с нацистами.

Всю свою жизнь Настя связывает с Москвой. С раннего детства она была знакома с Юрием Никулиным, Беллой Ахмадулиной. Свой первый профессиональный фотоаппарат Анастасия получила в подарок от Юрия Лужкова. Настя известна больше как фотограф. Ее персональные фотовыставки бывали в разных странах. В Донбассе отметили фотографии Насти о шахтерском труде и наградили почетным знаком "Шахтерская слава". Сейчас молодым ребятам придется начинать все с начала в России, но они не унывают: "Какие наши годы?" Украина для них закрыла двери. Здравствуй, Россия!

- Пожалуйста, не убивайте нас! - постоянно повторяла я.

- Этого в яму, а с этой... ну, придумаем. Из нашего лагеря еще никто живым не уходил, а мертвых мы собираем вот в этой яме... Федоренко, мы тебя искали, ты - террористка. Написала книгу о Путине, тебе не жить, это понятно? А мы сейчас решим, как ты проведешь свой остаток жизни с нами. Мы хотели найти тебя в Донецке, а ты ускорила наш поиск, сама пришла! Молись, хотя вряд ли тебе это поможет!

Что я и делала, молилась. Неужели все, к чему я стремилась, кончено? А счастье, которое было так близко, умрет вместе с нашей семьей...

Начну свой рассказ.

Прохладное утро. Донецк, 5 утра. Вещи в сборе, готовность №1. По русской традиции посидели на дорожку и поехали!

Мой папа вышел нас провожать, немного подушил нас в объятиях, больновато... морально! Поехали. Я прослезилась и мельком заметила грустную папину улыбку в зеркало заднего вида. Так, в сторону сентиментальность! Свой путь держим мы в центральную часть России, Воронежская область, город Калач. Там уже 20 лет живет дедушка Сережи. Ему 80 лет, и Сережа хочет успеть меня с ним познакомить, ведь в жизни, к сожалению, у нас не у всех есть бабушка и дедушка. А так хочется хоть немного побыть с добрыми и мудрыми людьми, ведь именно такими должны быть люди в возрасте. Планируем мы побыть в деревенских окрестностях Воронежа дней десять и потом отправиться в Крым. Это все нас ждет впереди, ну, а пока ностальгический проезд по улицам родного Донецка. Пока, Донецк!

Вот и пост ДНР, наших защитников! Эти люди могут умереть в любую секунду за наш мир и покой. Действительно вежливые люди, попросили показать только паспорт. Пожелали удачи и доброй дороги. Держитесь, ребята ДНРовцы, вам еще многое предстоит испытать!

Старобешево. Пост украинских нацистов. Вот тут и начинается моя страшная история. У этих людей с автоматами аж заблестели, мелькнули чертики в глазах при виде нас - людей из Донбасса, да еще хоть и на 15-летнем, но автомобиле. Русская грамотная речь их, говорящих на суржике, приводит в бешенство.

- А-а-а-а, едете в свою Россию, давайте-давайте, сейчас мы снесем Донбасс, а потом и к вам в Россию придем!

- Забирайте у них телефоны и компьютер, будем проверять этих...

Матерные выражения - это их конек, ведь когда не хватает у человека словарного запаса, он начинает материться.

Наши телефоны оказались в лапах этих бандеровских гиен. Так начался обыск. На разгоряченный от солнца асфальт летело все подряд: одежда вперемешку с машинным маслом, документы и т. д. В общем, вывернули все и среди документов они нашли удостоверение Союза журналистов России, которое выдали мне еще в детстве, в далеком 1993 году.

- А-а-а-а, русские журналисты - агенты, москали проклятые!

С этими словами моего любимого Сережу поставили на колени и начали бить несколько бандеровцев, а один достал перцовый баллончик и выбрызгал его Сереже в глаза. Другой решил погасить его глаза, раскрасневшиеся от перца, огнетушителем. Человек с автоматом сначала поливал Сережу из огнетушителя, а затем начал этим огнетушителем бить его по голове. Сереже приходилось просто все молча терпеть, иначе бы его расстреляли сразу же. Я просила и умоляла не делать этого, но от этого они свирепели еще сильнее. Проезжающие мимо люди видели, как над нами издеваются. Кто плакал, а кто-то закрывал глаза ладонями. Меня заставляли не плакать. Сережу подняли и толкнули к бетонному перекрытию, где нам скомандовали тихо сидеть и ждать. Приставили человека с автоматом со словами:

- Будут бежать, орать - расстреливай, ведь с ними и так все ясно.

Я сквозь слезы наблюдала, как из нашей машины продолжали все вытаскивать. От палящего солнца, ведь это было уже в 10 утра, рябило в глазах, и я много раз ощущала, как начинаю терять сознание. Сквозь эту кошмарную явь все время слышала, как любимый и дорогой мой человек шептал мне на ушко:

- Я люблю тебя, люблю тебя, не бойся.

От его нежных слов становилось впервые больнее, ведь мы только начинаем жить и хотели подарить жизнь еще как минимум двум маленьким людям - Софийке и Ванечке. Наверное, зря мечтали и верили... Постоянно, по очереди украинские нацисты подходили и спрашивали у нас:

- Ну, что, москали проклятые, расскажете по-хорошему, какую вы сливаете информацию вашим террористам? Иначе сейчас приедет "главный" и будет хуже, он или сразу расстреляет или... В общем, ждите.

Я просто не хочу повторять слово в слово, как с нами разговаривали. По-прежнему на том же бетонном заграждении мы ждали неизвестно чего. Вот еще людей из Донецка проверяют на блокпосту. У этой семьи нашли автомат Калашникова и даже разрешение на него. Я думала, их сразу из него и расстреляют, по крайней мере они им это обещали. Но после непродолжительных переговоров их отпустили, мы заметили, как "укры" понесли какой-то пакет из их машины. Откупились. Мои размышления перебили опять все те же фашисты, все на том же бетонном перекрытии:

- Ну что? Молчат?! - между собой, как ни странно, на русском языке общались бандеровцы, языке, который они ненавидят.

- Ну, Федоренко, надумала рассказать правду? Что ты скрываешь? Мы тебе не верим!

Этот полуграмотный человек направился к нашей машине, где по-прежнему сидели четыре человека с автоматами. После неряшливого поиска в багажнике моей машины он нашел молоток и с ехидной усмешкой подошел опять к нам.

- Я сейчас буду ломать ему колено, потом второе, а ты будешь смотреть на это все и думать, думать, и еще раз думать, зачем написала книгу о Путине. Асфальт подо мной был усыпан растоптанными георгиевскими ленточками. Грязь и пыль придавала им еще большую трагичность.

Внимание от нас отвлекли милиционеры, они тоже ехали через этот пост убийц. Бандеровцы стремительно побежали к "бобику" с милицией. Не церемонясь, приказали им лечь лицом в асфальт. Сережа прижал меня к себе и тихонько произнес:

- Любимая, не бойся, сейчас начнут стрелять.

Из Калашникова открыли огонь прямо возле нас, слава богу, пока в воздух. Как нам и обещали, приехал "главный" - грозный, рыжий, большой бандеровский дядька. Сразу стремительно подошел к нам и вынес приговор, показывая на меня пальцем:

- А-а-а-а, в Россию хотела свалить, Федоренко, "путинская" писательница, террористка, книги она о Путине пишет, ты смотри! Ну, теперь держись! Твое новое место жительства - Днепропетровск, в "правом секторе". В лагерь их, здесь на посту не надо, чтобы видели, что мы с ними сделаем, молитесь, если поможет.

Молить небеса... конечно, когда-нибудь мы туда попадем, но не сейчас, пожалуйста, ведь рано. Не оставили мы еще след своей звезды, след любви и надежды на будущее. Там, на небесах, уже 17 лет моя мама, она умерла от лейкемии. Сейчас я чувствую, она следит за мной и сильно переживает. "Мама, помоги, - молила я. - Мама, помоги". Но с каждой минутой я яснее понимала, что пришел мой, наш конец. Мои мысли перебили "укры". Приказали сесть на заднее сиденье моей машины. Два человека надели бронежилеты со словами:

- Могут обстреливать. Мешки для них взял? - обратился вояка на пассажирском сиденье к новоявленному водителю моей машины.

На заднем сиденье сильно сжимала Сережину руку и с ужасом смотрела, как на бешеной скорости вели мой автомобиль по ямам и кустам. По дороге нам встретился указатель в Донецк, но ехали мы совсем не туда, а свернули к заброшенному полю. Гнали они по полю так, что я не раз ударялась головой о дверь.

Лагерь. Дальше, как в фильмах о войне, даже картинка начинала казаться черно-белой. Прикрытые ветками танки и дымок полевой кухни. На въезде в лагерь при виде нас бандеровские церберы почувствовали запах свежей добычи. Нашу машину остановили в центре этого нацистского ада. Выходя из машины, я чуть не провалилась в большую, длинную яму. В ней лежали одиннадцать трупов, и рядом с ними еще несколько человек доживали свои последние минуты. Нас положили лицом в сожженную траву, рядом с еще двумя пленными. Два этих парня пытались объяснить, что сейчас они обычные таксисты, хоть раньше и служили в армии России. Один из них наколол татуировку в память о своей службе в Сибири. При нас его пытали, ножом резали по татуировке, душили, и все это под музыкальное сопровождение - гимна Украины. Нацист в маске все время по кругу включал гимн в своем телефоне. "Ще не вмерла Украина..." Дальше они, как собаки, которые доели свою кость, перекинулись на свежатину. Вокруг нас все по очереди начали медленно кружить и почти облизываться. Все тот же мучитель в маске поднял нас и начал показывать сожженные от обстрела леса.

- Это было сегодня ночью, ваши сепаратисты стреляли в нас, но ничего, скоро мы будем всех ваших донецких резать, от мала до велика!

Сзади я услышала знакомый звук мотора, это на нашей машине уехали бандеровцы. Я молча смотрела вслед пыли, в которой исчезли нацисты вместе с моей последней надеждой на спасение. Я часто смотрела в небо, особенно в детстве, на заднем сиденье машины, лежа у мамы на руках. Я представляла разные фигурки из облаков. Просто почему-то всплыло в памяти. Сейчас я пребывала в состоянии "вспомнить все". "Мама, ты там, на небесах, - обращалась я, подняв голову. - Помоги, ведь не должно быть так, чтобы людей убивали только за то, что они говорят на своем родном языке. Не по своей воле я покидаю свою родину в Донецке, а потому, что просто хочу выжить".

- Что стали? За мной, - прервал мои размышления "главный" среди этих нацистов. То, чего я страшно боялась, произошло: нас с Сережей разъединили. Я смотрела, как его толкнули в яму, и среди трупов и частей тел людей он замер.

- Федоренко, что стала? Ты тоже там скоро будешь, вперед пошла, глаза в пол.

Меня повели по лагерю для пленных людей и "нелюдей" среди деревьев и палаток к большой военной машине. Здесь находился центр разведки этого лагеря: огромные тарелки для приема информации стояли на машине. Вероятно, здесь разрабатываются планы наступления. Вокруг меня собралось человек 10 "укров".

- За что ее взяли? - интересовались вновь подошедшие нацисты.

- Она пишет книги о Путине, русская журналистка, наверное, еще и агент. Едет доносить о нас своему Путину!

- Да?! В "правый сектор" ее в Днепропетровск.

- Нет, мы здесь с ней разберемся, ну, рассказывай, как ты помогала ДНР? Ты даже одета в цвета своей России.

Совпадение. Не думала, что синие спортивные штаны с красной полоской и белой футболкой сведут их с ума! Как по мне, хорошее сочетание цветов.

- Ты террористка! - не переставали орать мне в лицо. - Например, на мне шесть донецких трупов, и мне все равно. Значит, будут еще два!

Во время всей этой речи человек в камуфляже тыкал в меня моим удостоверением СЖР. Глаза у него наливались кровью, и, наверное, чтобы слегка успокоиться, он резким движением рук в клочья начал рвать мое удостоверение. На моих глазах слез уже не было, я думала только о судьбе человека, который находится сейчас в яме с трупами. Я понимала, что смерти не миновать, и в данный момент хотелось только одного: чтобы нас с Сережей убили одновременно. Я бы не перенесла его гибель, и мое сердце все равно бы разорвалось, может, несколько позже. Постоянно была слышна музыка на моем телефоне, который находился у них в кармане. Это мой папа звонил, хотел узнать, что с нами. Если эти фашисты и убьют нас, то он даже не сможет меня похоронить на кладбище рядом с моей мамой. Здесь убитые считаются пропавшими без вести. На один из миллиона папиных звонков "главный", командир батальона, ответил. Мой папа всегда находил выход из любой ситуации, но здесь я понимала, что ничем он нам помочь не может. Комбат прочитал папе в трубку стихотворение Тараса Шевченко и отчетливо сказал, что нас повезут в Днепропетровск, в "правый сектор". Больше о нас папа ничего не знал.

- Выкладывай все, иначе с тобой начнем говорить по-другому.

Тут к "главному" подошел другой "нацик" и на ухо что-то сказал. После чего комбат опять повернулся ко мне.

- Я тебе не верю. Знаешь историю о батюшке, который помогал ДНР? Так вот, он так говорил, что ничего не знает, теперь его обгладывают крысы. Я тебя спишу к нему, ты мне надоела! Ты русский агент, даже если мы тебя отпустим, то когда мы придем с войной в Россию, все равно тебя там убьем. Вон там сядь на траву, заткнись и думай. Даем тебе время подумать и все рассказать.

Я сидела, перебирала руками травинки и с ужасом наблюдала за всем происходящим. Как в страшном боевике: люди с автоматами приезжали на разных машинах и привозили людей с мешками на головах. Вдалеке я увидела, как моего Сережу вытянули из ямы и подвели к комбату. Бандеровцы что-то активно объясняли ему. К моему большому изумлению, в лагерь, как обычно на большой скорости, влетела наша машина. Меня к ней позвали. Здесь можно только с разрешения вставать и ходить, иначе все сразу хватались за автоматы и начинали стрелять по ногам. Возле машины лежали те же таксисты из России. До этого момента один из них умолял не убивать его и что дома его ждет жена с полуторамесячным ребенком. Сейчас его бездыханное тело уже не подавало никаких признаков жизни. Их убили... Подошел "главный". Он явно спешил. Недалеко автоматные очереди разрезали тишину.

- Я тебе, Настя, почти поверил, даем вам шанс навсегда уехать в свою Россию, а своему Путину так и передай, что здесь мы будем всех русских складывать в яму.

Появилась слабая надежда на жизнь. Теперь на заднем сиденье моей машины было уже не так страшно. Все те же бандеровские водилы везли нас обратно на блокпост. Без "главного" нацисты начали опять грубо с нами себя вести. Угрожали отрезать нам разные части тела и кинуть гранату в машину. Оказалось, что, когда мы уезжали, Сереже сказали, что это комбат отпустил, а они не отпускают. Без него они наконец-то сделают с ними, что задумали, а я на это буду смотреть и ждать своей участи. Дальше мы подъехали к блокпосту, там нам на камеру приказали сказать, что претензий мы не имеем. Так и сделали, дрожащим голосом произнесли свои имена и фамилии и сказали, что претензий к этим "прекрасным" людям мы не имеем.

- А может, вам все-таки напоследок кинуть гранату в машину?!

Слово "напоследок" звучало приятно, может, помогли молитвы мои? А может, и отобранные у нас деньги, фотоаппарат, ноутбук, часы и прочие приглянувшиеся им вещи? Все-таки мы живем и дышим, радуемся солнцу, все тем же облакам со стороны земли, а не наоборот. Мы, конечно, будем там, на небе, но не сегодня, 29 июля 2014 года, и не от рук нацистов. Господи, спасибо! Отъезжая от блокпоста, я не раз спрашивала у Сережи: "Это не сон? Нас, правда, отпустили? Позвони папе, он там с ума сходит, не зная где мы".

- Алло, папочка, мы живы! У нас все отобрали, но мы живы!

Слезы, тряска в руках и ногах, разбитое лицо Сережи, но мы счастливы. Да, мы на свободе! Вперед, в Россию! Новая жизнь, и все с нуля, но мы прорвались!

Полдня мы провели на украинской границе и чуть-чуть на российской. Время пролетело незаметно. Нам звонили родители, и мы мысленно крепко обнимались с ними. На русской границе вежливо и быстро все проверили. С удивлением посмотрели на грязную кучку наших вещей. Российский флаг виднелся нам словно маячок в бескрайнем море.

Немного отъехав, мы остановились в поле. Теперь точно все в порядке, мы в России. Можно полной грудью вдохнуть воздух свободы. Мы вышли из машины и подошли друг к другу.

- С днем рождения, любовь моя!

- С днем рождения, Настенька!

Мы стояли, обнявшись в русском поле, и боялись подумать о том, что эта свобода может оказаться сном и что на самом деле нас не отпустили, а просто отключили сознание, и нам этот счастливый конец снится. Мы сможем, мы преодолеем, хоть у нас теперь ничего нет. В жизни нет ничего невозможного, если есть любовь.

Смерть не страшна, ожидание своей участи - вот что страшно. Меня больше не смогут заставить забыть родной русский язык, как хотели сделать нацисты у нас в Донбассе, ведь у нас там большие проблемы с русским языком. Мои будущие дети будут изучать великую русскую историю.

...Деревенский домик. Сережа копает картошку, я в тенечке записываю свои мысли на бумагу. Хорошо и безопасно, а где-то там, в Донбассе, проливается кровь. Война пришла к нам в дом. Донецк, прощай! В моем сердце ты навсегда останешься любимым городом, городом миллиона роз. Расставание - сложная штука. Держись, Донецк, ты мощный город. Под тобою на многокилометровой глубине мужественные шахтеры добывают подземные богатства. Я много раз фотографировала в шахтах и оценила воочию труд шахтеров. В свое время дедушка Сережи тоже работал в донецкой шахте...

- Помогите! Убили соседа и всю его семью. Прячьте детей, - слышны голоса со всех сторон.

- Сережа, где наши вещи, нужно уезжать, спасаться, бомбы летят. Сюда идут люди с автоматами. Что делать?

- Стоять! Бросайте все и все становитесь к стенке!

Щелчок затвора, команда "Огонь!".

Вспышка, яркое солнце и нежный приятный голос бабушки.

- Настенька, ты уснула, на голову нужно повязать платочек, напечет солнышко.

Сон, страшный сон. Мы по-прежнему живы и видим сны. Не всегда хорошие, но сама жизнь наяву прекрасна и удивительна. Маленькая, худенькая бабушка стоит во дворе, вытирая фартуком слезы.

- Детки, как же вы теперь, ведь вы в другой стране и у вас ничего нет. Я буду молиться за вас.

Бабушка Серафима крепко прижала нас к себе. Мы вышли на дорогу.

- Нужно ехать, не плачь, бабушка, все будет хорошо.

Отъезжая, я видела, как на середине дороги босиком стояла бабулечка и вслед махала нам платочком. Вскоре ее скрыла пыльная дорога, а слева заблестели купола большой, красивой церкви. Мы перекрестились. Едем в новую жизнь, в новую жизнь в России. Помоги нам, Господи!

На снимке: Анастасия Федоренко и ее книга - в гостях у ополченцев Донбасса.

От редакции. Запись интервью с Анастасией Федоренко и Сергеем Мохаревым будет транслироваться на интернет-радио "Московская правда" в 18.00 ежедневно до 25 августа.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта