Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

След их жизни — навсегда

Эльвира ШЛЯХТИНА

История стремительно поглощает время. Увы, среди сегодняшних молодых людей, оказывается, мало кто знает - всего 8 процентов! - о событиях октября двадцатилетней давности в Москве. Худо-бедно пресса, телевидение, а теперь и вновь кинематограф напоминают о подвигах и трагедиях Великой Отечественной, стараясь вложить в юношеские головы факты, свидетельствующие о том, кому и чему обязано само их существование на этой земле. А ведь в следующем, 2014 году исполнится сто лет со дня начала Первой мировой войны, об участниках и событиях которой мы все знаем непростительно мало.

Между тем так создаются люди без прошлого - манкурты, наглядно показанные Чингизом Айтматовым в его романе «И дольше века длится день». Как преодолеть забвение? Пожалуй, достаточно просто: сесть и записать все, что известно о жизни твоей семьи и чему сам был непосредственным свидетелем. Нелегко, разумеется, но, как говорится, оно того стоит. Марина Львовна Файвишевская так и поступает. Заглянем в ее записи.

Мама была моей подружкой

Я жила в эпоху удивительных событий. Почти ежедневно газеты и радио сообщали о каких-нибудь начинаниях, подвигах, рекордах. Среди героев было много женщин: Паша Ангелина, Мария и Дарья Виноградовы, Полина Осипенко, Валентина Гризодубова, Марина Раскова. А у меня была просто мама. Она не создавала тракторные бригады, не собирала хлопок, не водила самолеты. Но только теперь, на финише жизненного пути, я понимаю, что моя мама совершила самый главный женский подвиг - она родила, воспитала, дала образование двум своим детям и наделила их высокими нравственными устоями, заложенными в ней самой.

Моя семья жила в доме на улице, название которой говорило о бывшем занятии жителей - Первая Извозная, потом ее переименовали в Первую Студенческую. Некоторые соседи держали коров, свиней, кур. Мама, с ее деятельной натурой, тоже держала в сарае с десяток курочек. Маленький двухэтажный дом без каких-либо удобств, даже воды в нем не было - за ней ходили в конец улицы на колонку. Две смежные комнаты и крохотный коридорчик, устроенный отцом. Там размещали керосинку или примус, на которых готовилась еда. Зимой топили русскую печь, занимавшую часть большой комнаты. Мама была прекрасной хозяйкой и замечательно готовила: пекла тонюсенькие блины, делала домашнюю колбасу, изумительные бисквиты и торты. Все приготовленное было аппетитным и вкусным. Но когда к соседям приезжали их родственники, они просили маму: «Будьте так добры, испеките ваши замечательные пироги».

Мама принадлежала к тем людям, которые никогда не жалуются на свою жизнь и чем могут помогают родным, близким и даже незнакомым людям. За это внимание ее все очень любили и в свою очередь помогали. Одна из наших соседок устроилась на кондитерскую фабрику стирать мешки из-под сахара. Подключила к этой работе маму. На чистую простыню тщательно вытряхивали остатки сахара, варили из них сироп, процеживали - и, пожалуйста, вот мы уже пьем бесплатный сладкий чай.

Мама водила меня в театры, музеи, шила мне костюмы для елки и других праздников в школе и во Дворце пионеров Киевского района, где я училась петь и танцевать. Мама была моей подружкой, и мы обсуждали с ней не только увиденное. Я делилась с ней своими радостями и неудачами. И она всегда находила нужные слова, чтобы поддержать или успокоить, а главное, посоветовать, как поступить.

В память о маме, в благодарность за ее удивительные душевные качества я назвала свою внучку Сашенькой. Я буду счастлива, если она станет таким же добрым, отзывчивым человеком, каким была моя мама.

«Русски — карош,

бошам — капут»

Отец родился в Белоруссии, образования не имел, но у него были хорошие руки, и он мастерски чинил сапоги, управлялся с хозяйством. В 1914 году добровольцем ушел на «германскую войну», как сначала называли в народе Первую мировую, хотя вовлечено в нее было 38 государств, а количество мобилизованных превышало 74 миллиона человек. Людские потери воевавших стран составили 10 миллионов убитыми и более 20 миллионов ранеными. Лишь 11 ноября 1918 года Германия капитулировала.

Сначала, казалось бы, удачно овладели Галицией, отразили наступление в Польше, но в Восточной Пруссии потерпели тяжелейшее поражение, в том числе и армия, солдатом которой был мой отец, Лев Михайлович Файвишевский. 60 тысяч наших солдат оказались в германском плену. Среди них - отец. Однако во время стремительного отступления немцев летом 1918 года пленных оставили на фронтовом участке, захваченном американской армией - союзницей Франции, воевавшей против Германии.

Как вспоминал отец, американские солдаты тепло встретили русских. Улыбки, смех, жестикуляция дополняли незнакомые друг другу слова. Узнав о страданиях пленных, американцы стали выкрикивать: «русски - карош, бошам - капут!» Желая отблагодарить американцев за гостеприимство, пленные даже организовали для них спектакль «Наталка-Полтавка». Американские солдаты свистом, улыбками, жестами выражали свой восторг и... перестали смотреть на них как на русских медведей.

Однако, по международному соглашению, военнопленные должны были быть переданы властям той страны, на территории которой они находились. Русские попали под контроль французской военной команды, вооруженной так, словно она сопровождала не вчерашних союзников, а врагов.

Пленных отконвоировали за несколько километров от крепости Верден и поселили в концентрационном лагере «Суэм»: друг против друга два длинных деревянных барака, где в каждом отделены перегородками комнаты на 55 - 60 человек. На нарах в два яруса набитые сеном подушки не первой свежести. Окон нет, свет только по вечерам на два часа.

Состав пленных был пестрым: неграмотные, забитые нуждой крестьяне из глухих деревень России, чернорабочие, жители небольших городов, люди разных национальностей и вероисповеданий. В этой разношерстной массе возникали пререкания, ссоры, ругань. Необходимо было сплотить людей. По инициативе квалифицированных рабочих, составлявших костяк лагеря, на общем собрании был принят устав, чтобы «создать единую платформу для всех его обитателей» и способствовать скорейшему возвращению на родину.

Устав отразил горькое разочарование в союзниках: «Обиды, которые нам нанесли французские военные власти, применив к нам жестокий режим, заключив нас, русских военнопленных, в концентрационные лагеря, которые окружены густой сетью колючей проволоки, разрушили наши надежды встретить в союзнической стране, за интересы которой пролито много русской крови, благожелательное к нам отношение. Мы столкнулись здесь с жестокостью и бесчеловечностью. Такой подход унижает наше человеческое достоинство».

Надо сказать, что отношение французов быстро «большевизировало» русских пленных: «Будучи солидарными с соотечественниками, борющимися за установление Советской власти на нашей Родине, - говорилось в уставе, - и зная цель, к которой стремятся большевики во главе с известным нам товарищем Лениным, мы, русские военнопленные лагеря «Суэм», в знак солидарности категорически отказываемся от любой работы, чтобы заменять французских рабочих, которых переодели в солдатскую форму и послали бомбить Одессу». Безусловно, это решение требовало большого мужества: по приказу военного министра Петена за подобный отказ пленных ссылали на каторжные работы в Западную Африку. Кстати, того самого Петена, впоследствии ставшего главным пособником фашизма во Франции, осужденного за военные преступления.

Принятый устав стал основным законом для пленных. Был выбран совет, члены которого управляли всей жизнью лагеря - очередностью уборки комнат и двора, занятиями с малограмотными и безграмотными. Через комендатуру стали бесплатно получать две газеты. Для покупки социалистической «Юманите» и «Популера», бумаги и канцелярских товаров был образован небольшой денежный фонд за счет продажи сувениров, сделанных лагерными умельцами. По выходным дням в помещении столовой опять же не обходилось без спектаклей на этот раз доморощенных сочинителей.

Всем хотелось быть в курсе дел на родине. Отец самостоятельно - по газетам и словарю - начал изучать французский язык и вскоре уже переводил наиболее актуальные публикации. Их переписывали на большие листы и читали по всему лагерю.

Чтобы решить вопрос о скорейшем возвращении в Россию, пленные решили написать заявление на имя военного министра Франции и опубликовать в «Юманите» «Воззвание русских военнопленных к французским рабочим». Но эффект оказался совсем не тот, на который рассчитывали русские. Через несколько дней после отправки заявления лагерь «Суэм» окружили французские солдаты; два пулемета нацелились на бараки. Под их прицелом более ста человек переселили в другой лагерь. Не освобождение, а лишь несколько лучшие условия быта «подарил» военный министр Франции солдатам страны-союзницы. Пленным выделили место для устройства русской бани, сапожной мастерской. Правда, Петен предлагал желающим работу во Франции, зарплату, равную оплате труда французских рабочих, услуги кафе, магазинов и других общественных мест, бесплатное проживание в казармах. Однако из лагеря «Суэм» принял эти условия только один человек. Остальные решили стоять на своем - требовать отправки на родину.

Большую группу пленных, отказавшихся работать, в том числе и моего отца, перевели в форт Буа-Д’уа крепости Бельфор. Здесь отец был выбран старшим по лагерю. Условия жизни в форте были ужасны. Это был настоящий каменный мешок с узкими маленькими каморками в 6 - 7 метров. Снова отсутствие окон, электричества. Кормили, выдавая хлеба на 200 граммов меньше.

В новом лагере пленные узнали, что газета «Юманите» в номере от 21 февраля 1920 года опубликовала статью «Мучение русских солдат во Франции». Вслед за ней появились и другие статьи с требованием помощи русским солдатам. О братской солидарности свидетельствует следующий эпизод из мемуаров отца: «Прочитав в «Юманите» статью о протесте передовых сил Франции, военнопленные отправили лидерам социалистической партии Кашену и Лафону письмо и маленькую посылку с изготовленным пленными из дерева письменным прибором.

Через некоторое время пришел ответ: «Мои дорогие товарищи! Я был чрезвычайно тронут вашим выражением братства и изящным подарком. Извините за запоздалый ответ. Я вам благодарен от всего сердца и заверяю вас в полной моей преданности. М. Кашен. 5 мая 1920 года». Да, это был Марсель Кашен, впоследствии видный деятель французского и международного коммунистического движения.

Наконец военнопленные узнали, что нарком иностранных дел Советской России М. Литвинов наметил встречу с представителями Франции по вопросу об обмене пленными. Благодаря усилиям Советского правительства и при содействии рабочего движения Франции осенью 1920 года русские патриоты оказались на борту парохода, шедшего в Россию.

Не будь этого рассказа отца, где бы еще довелось мне, моему сыну и внучке Сашеньке познакомиться с такими историческими и в то же время человеческими подробностями?

А в годы Великой Отечественной войны отец по возрасту уже не мог быть на фронте, хотя и пытался туда попасть. Рыл окопы, был некоторое время ополченцем, работал для фронта и для долгожданной всеми Победы.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта