Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

С молчаливого одобрения и согласия

Наступление власти на НКО продолжается. Чем оно закончится для рядового россиянина?

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ

8 сентября 1998 года нижегородец Алексей Михеев подвез Марину Савельеву на своей машине из Богородска в Нижний Новгород. В тот день она домой не явилась. Родственники написали заявление. Михеева арестовали и начали допрашивать. Подключили к мочкам ушей провода, включали ток. Он сознался, что изнасиловал и убил девушку. Потом сознался еще в четырех убийствах. Улучив момент, выбросился из окна кабинета, сломал позвоночник. А Савельева пришла домой: сказала, что была в гостях у друзей.

Алексей стал калекой. Не мог даже сидеть, лежать мог только на животе. По всему телу - чудовищные язвы. О вопиющем случае написал норвежский журналист. Михеева привезли в Норвегию и лечили на деньги журналиста и норвежского фонда полицейских в отставке.

До российского суда дело шло 7 (семь) лет. Алексей Михеев 26 раз обращался в суд и прокуратуру - и 26 раз ему отказывали. Искалеченному парню наше правосудие отвечало: "Оснований для отмены решения о прекращении уголовного дела нет".

Никто, ни одна семья не вынесла бы такой борьбы. Но делом Алексея Михеева занимался нижегородский общественный Комитет против пыток. Он и довел его до Европейского суда по правам человека. В 2006 году ЕСПЧ обязал Россию выплатить Алексею Михееву 250 тысяч долларов в порядке компенсации.

Пример с Михеевым уникален даже для нашей действительности, но для правозащитников в принципе один из многих. Сотни людей обращаются в общественные организации за консультацией и помощью. А что теперь будет? Ведь нижегородский Комитет против пыток объявили "иностранным агентом" и грозят закрыть. Равно как и фонд "Общественный вердикт", оказывающий гражданам правовую помощь, центр "Мемориал", ассоциацию "Агора" и другие. На сегодняшний день количество их перевалило за сто. Приостановлена деятельность ассоциации по защите прав избирателей "Голос".

В каждом случае есть и свои, внутренние сюжеты. Например, в нижегородский Комитет против пыток поступил акт проверки из Министерства юстиции: "Комитет против пыток политической деятельностью не занимается, деятельность организации соответствует уставным целям и законодательству РФ, иностранным агентом не является".

Однако прокуратура думает иначе. Кто победит - можно не гадать. Коллизия лишь свидетельствует о некоторых различиях во взглядах на современную действительность внутри госструктур. Но тем, кого собираются запретить, дела нет до прокурорско-министерских мировоззренческих дискуссий - важен результат.

Фонд "Общественный вердикт" участвовал во всенародном обсуждении реформы МВД по приглашению Совета по правам человека при президенте РФ и самого же МВД. И даже получил от МВД благодарственное письмо. А теперь обвиняется в том, что принимал меры "по оказанию воздействия со стороны неправительственных организаций на ход и содержание проводимой реформы МВД". Вполне в духе традиций: вчера хвалят, завтра сажают - за одно и то же.

Российские некоммерческие организации отказываются регистрироваться как "иностранные агенты". Они резонно возражают: в законе говорится, что в данном статусе должны регистрироваться организации, финансируемые из-за рубежа и занимающиеся в России политической деятельностью, а чего нет, того нет, мы политикой не занимаемся...

Иностранные гранты есть во многих некоммерческих и даже государственных организациях.

"Почему, скажите, наш фонд не может подавать заявки в Еврокомиссию? - возмущалась глава "Общественного вердикта" Асмик Новикова. - Это структура, с которой взаимодействуют наши власти. Более того, российский Минюст получил самый крупный грант из Еврокомиссии - на обеспечение альтернативных мер пресечения, так называемые электронные браслеты. А почему тогда НКО не может получать оттуда гранты?"

Значит, все дело во второй составляющей - "политическая деятельность". Ни один самый ярый оппозиционер не решится сказать, что Минюст, получив иностранные деньги, занимается политической деятельностью и потому должен зарегистрироваться как "иностранный агент". Политики нет, министерство - исполнительный орган.

Но как же Минюст и прокуратура доказывают, что "Союз охраны птиц", "Байкальская экологическая волна", волгоградский Центр поддержки НКО, воронежский Демократический центр, благотворительный фонд "Калининград" и другие подобные организации занимаются "политической деятельностью"? Вроде бы трудно расценить "защиту животного и растительного мира" как захват власти мирным парламентским путем.

Вовсе не трудно. В новом законе четко определено: "Некоммерческая организация... признается участвующей в политической деятельности, если... участвует... в организации и проведении политических акций в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также в формировании общественного мнения в указанных целях".

Вообще-то во всем мире, да и в наших ранее принятых законах, "политическая деятельность" определяется как участие в деятельности политических партий, в выборах, то есть борьба за власть. А тут - под "политику" подведена общественная деятельность. Подмена понятий!

Но закон принят, и органы власти действуют в соответствии с его буквой.

Акции "Байкальской экологической волны" в защиту окружающей среды прокуратура записала как "активное лоббирование вопросов по экологическим проблемам". "Лоббирование" - политика!

В уставе благотворительного фонда "Калининград" учредители сами признались: "формирование общественного мнения". Ну какие тут могут быть сомнения?!

А уж участие в наблюдении за голосованием на избирательных участках воспринимается как голимая политика с целью смены существующей власти. Лидер ЛДПР депутат Владимир Жириновский заявил в Госдуме: "Что такое НКО? Скрытая форма шпиономании, диверсии, провокации, создания "оранжевых революций".

Подведем итог, назовем вещи своими именами, без экивоков. Любая гражданская активность отныне считается подозрительной, подрывной, любая общественная организация - опасной, а уж если есть иностранные гранты - вражеской. В первую очередь искореняется правозащитная деятельность. (В советские времена сажали тех, кто публично требовал соблюдения Конституции СССР.)

Некоторые пытаются остановить репрессивный раж власти доводами от противного. Дескать, общество в ответ радикализируется, включая подпольную деятельность, участников уличных протестных акций станет больше. Приводятся даже социологические выкладки. Мол, в декабре 2012 года желающих участвовать в митингах было три процента, а в январе 2013 года - пять процентов. То есть закручивание гаек вызывает обратный эффект.

Однако обратим внимание на последнюю цифру. Наверное, эти пять процентов не внушают власти никаких опасений: ну что такое пять процентов...

Если же говорить о конкретной ситуации с НКО, то есть результаты социологических опросов.

Год назад, когда законопроект об "иностранных агентах" был внесен в Госдуму и активно обсуждался, газеты выходили примерно с такими заголовками и подзаголовками: "ВЦИОМ: россияне всецело поддерживают закон об иностранных агентах. 64 процента опрошенных посчитали недопустимым участие некоммерческих организаций в политической жизни страны".

Да, там в самой формулировке был подлог понятий, подталкивание опрашиваемых к определенному выводу. Вначале ВЦИОМ констатировал КАК ФАКТ, что НКО используют средства "для участия в политической деятельности, например организации митингов, выступлений, пикетов, выпуска листовок". И затем уже следовал собственно вопрос, опять же констатирующий, как само собой разумеющееся, факт политический деятельности: "По вашему мнению, допустимо или недопустимо, что некоммерческие организации, получающие деньги из-за рубежа, участвуют в политической жизни нашей страны?"

Что тут ответит человек, мало знающий или вообще не знающий о работе НКО в мире и в России? Да конечно же - недопустимо!

Здесь мы имеем манипулирование в чистом виде. Но если респонденты позволяют манипулировать собой, поддаются манипулированию (по незнанию или каким другим причинам), то это уже проблемы респондентов, то есть общества, народа.

Через год уже Левада-Центр (по иронии судьбы тоже объявленный "иностранным агентом") провел свой опрос. Как выяснилось, 39 процентов слышали, а 62 процента россиян или затруднились с ответом, или ничего не слышали о массовых проверках НКО.

Тем не менее 53 процента (20 - "определенно да", 33 - "скорее да") одобрили "жесткие санкции вплоть до ликвидации к НКО, которые занимаются политической деятельностью, получают средства из-за рубежа".

И Левада-Центр тут сманипулировал, представив как факт политическую деятельность на иностранные деньги. Но повторю: если опрашиваемые в чем-то не разобрались, то это (объективно) их проблемы. И потому, так или иначе, можно считать, что фактическая ликвидация НКО происходит с одобрения россиян. В массе, как говорится. Это извечный российский сюжет: народ не защищает своих защитников хотя бы потому, что не знает о них, не понимает, чем они занимаются.

Ну а когда отдельный гражданин столкнется с нарушением своих прав, нигде ничего не добьется и по совету что-то слышавших обратится в правозащитную организацию, то узнает, что ее закрыли. С его одобрения и поддержки.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта