Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Литерный № 4001

Сергей БОГАТКО

95 лет назад - 16 марта 1918 года на IV Чрезвычайном съезде Советов был утвержден перенос столицы России из Петрограда в Москву

Это событие коренным образом изменило ситуацию в стране. Внезапный отъезд правительства с берегов Невы в марте 1918 года сорвал многие далеко идущие планы. Реакция на перемену мест была острейшей. Одни в досаде назвали этот маневр трусливой ретирадой за стены Московского Кремля. Другие, напротив, оценили блестяще проведенную рокировку - вывод центра управления из-под удара, который готовился и в случае промедления непременно был бы нанесен.

Ретирада? Нет, рокировка

Официальной причиной переезда названа военная угроза. В самом деле, новая государственная граница была прочерчена всего в 35 км от Петрограда. Балтика становилась "внутренним морем" Германии. Кайзеровские шлемы маячили, что называется, в пределах шаговой доступности. 2 марта 1918 года немцы, поторапливая с подписанием Брестского договора, обстреляли Петроград. И не было никакой уверенности, что они намерены соблюдать даже такие, крайне унизительные для России, грабительские условия мира. В Эстонии и Финляндии роились враждебно настроенные к новой власти офицеры. Опасность грозила и с моря - броненосцами, и с рельсов - бронепоездами. 9 марта английский десант высадился в Мурманске...

В Петрограде условия жизни стремительно ухудшались. После свержения монархии пришедшие к власти оппозиционеры, блиставшие на трибуне Госдумы, оказались совершенно неспособными управлять государством. "Низы" были вовлечены в беспощадный, погромный бунт. Улицы Петрограда кишели вольными ораторами, отрядами вооруженных дезертиров, матросами, оставшимися без кораблей, безработными офицерами, обладавшими боевыми навыками, шпионами и просто бандитами. Хаос ударил и по гегемону-пролетариату. Хлебный паек сократился до 120 граммов в день. В Питере из-за постоянных сбоев на транспорте цены на хлеб и другие продукты стали в два-три раза выше, чем в Москве. Начались массовые забастовки на промышленных предприятиях северной столицы.

Новая - советская - власть стремилась доказать, что именно она способна противостоять анархии, преступности, от которых люди устали и готовы были платить частью своей свободы, своего имущества за восстановление порядка. Но "дуги гнут с терпеньем...". Профессиональные революционеры охотно занимали ключевые посты во всех областях, но среди них преобладали либо мечтатели-идеалисты, мастера "разговорного жанра", либо разрушители, а по-настоящему компетентных управленцев катастрофически не хватало. Действовали как умели - то есть грубо, предельно жестко: начавшийся голод в городах преодолевали с помощью продразверстки; разруху на железных дорогах ликвидировали, применяя трудовую повинность; преступность давили террором; армию воссоздали введением жесточайшей дисциплины и расстрелами всех, кто отказывался подчиняться, и т. д. В борьбе с саботажниками применяли запугивание, объявляли "врагами народа", принудительно приводили на работу, отдавали под суд, лишали денежного содержания, пенсий, наконец брали под арест.

На неумелое, подчас дурное руководство интеллигенция отвечала забастовками - банковских чиновников и учителей, служащих почты и телеграфа, ряда ведомств и госучреждений и иных служащих. Саботаж охватил не только обе столицы, но и губернские центры и уездные города. Большинство наркоматов практически бездействовали. Возникла угроза паралича всей хозяйственной деятельности страны. На забастовочной волне к власти пытались прорваться другие ниспровергатели старого мира - Всероссийский комитет спасения Родины и революции, Союз служащих государственных учреждений, разного рода нелегальные организации.

В ночь с 24 на 25 февраля 1918 года на заседании Совета народных комиссаров с докладом выступил Михаил Бонч-Бруевич, бывший царский генерал, перешедший на сторону Советов, родной брат Владимира Бонч-Бруевича, управляющего делами Совнаркома. Генерал по-военному четко доказал "нецелесообразность пребывания правительства в Петрограде". Кстати, его труд "Разведывание. Охранение. Связь" до сих пор не утратил актуальности.

Собственно, мысль об эвакуации из Петрограда правительственных учреждений была не нова. Проекты "разгрузки" северной столицы рассматривались еще царским правительством в 1915 - 1916 годах. Предусматривался перевод основных учреждений, гарнизона, беженцев, некоторых оборонных заводов. Но ни один из этих проектов реализован не был.

Идея перевода правительства вглубь России выдвигалась и Временным правительством в сентябре-октябре 1917 года. Но едва сведения о подготовке к "разгрузке" Петрограда просочились в печать, Лев Троцкий - неистовый оратор - подверг проект сокрушительной критике, обвинив его авторов в предательстве, в намерении "сдать красный Питер немцам", в "дезертирстве с ответственного боевого поста" и прочих смертных грехах. Александр Керенский, любимец питерской публики, поспешил снять этот вопрос. Хотя, вероятно, понимал, что на питерском революционном вулкане ни одно правительство - будь оно демократическим, монархическим, военно-диктаторским, даже оккупационным - не сможет удержаться сколько-нибудь длительное время. Взять власть в либерально-анархичной "колыбели революции" было легко, но так же легко ее было здесь и уронить.

26 февраля 1918 года был составлен проект постановления Сов-наркома. В нем предлагалось: 1) Выбрать местом нахождения Москву; 2) Эвакуировать каждому ведомству только минимальное количество руководителей центрального административного аппарата, не более 2 - 3 десятков человек (плюс семьи); 3) Во что бы то ни стало и немедленно вывезти Государственный банк, золото и экспедицию заготовления государственных бумаг...

Но почему большевистское правительство решило перевести органы управления за стены древнего Кремля? Уж чего другого, а спокойной жизни Москва не обещала. В ходе "триумфального шествия Советов" только белокаменная оказала сопротивление и подчинилась лишь после ожесточенных боев. Крепостные стены - не защита от пушек. В городе было полно деклассированных элементов и криминала. Впрочем, беспорядки здесь носили преимущественно аполитичный характер.

Но до Москвы еще надо было добраться. Важнейшая роль в этой операции отводилась, естественно, перевозчикам - железнодорожникам. А у них тоже обстановка была непростая. "Верхи" - чиновники и администрация - открыто встали против Октября, поддерживали "нейтралитет" влиятельного профсоюза - Викжеля. И наоборот, масса рабочих железнодорожных мастерских и депо, кондукторских бригад и линейных служащих движения и телеграфа, отчасти паровозные бригады были на стороне новой власти.

В противовес Викжелю на чрезвычайном железнодорожном съезде был создан Викжедор - высший орган управления транспортом, который избрал коллегию Наркомата путей сообщения. Но противостояние продолжалось. На некоторых железных дорогах существовало по два дорожных комитета, обвинявших друг друга в контрреволюционности и "вредительстве", одновременно издавались взаимно исключающие распоряжения.

Условие внезапности

Позднее в советских газетах будут печататься воспоминания участников этой операции - чекистов, станционных работников, машинистов. Однако в подробности никто особо не погружался. Рисовали лубочные картинки: кому вождь пролетариата улыбался, с кем обменялся рукопожатием, кому помахал приветственно и т. п. Восхищались латышскими стрелками, их беззаветной преданностью революции.

Между тем процедура переезда представляла реальную опасность. Перемещение центра управления, неизбежные технические сбои при переключении линий связи - все это моменты неуправляемости системы, фактического безвластия. А сам переезд... Верхушку Советов могли загнать куда-нибудь на глухой разъезд без связи с внешним миром, как ровно год назад это проделали с царским поездом. Там, оказавшись в изоляции, император взялся вдруг рассылать по телеграфу самоубийственные заявления, а в личном дневнике записал: "Кругом измена, трусость и обман".

Рокировка - это ход короля. По правилам классических шахмат рокировка невозможна, если король уже совершал перемещения, или находится под шахом, или поле, которое он должен пересечь или занять, атаковано. Вождь пролетариата шахматы любил; но в политической борьбе решительно ломал общепринятые каноны ради того, чтобы завладеть инициативой.

Ленин выдвинул условие: переезд провести внезапный; в Москву предварительно не сообщать. В реальные планы посвятили немногих. Остальным был представлен пестрый букет "дезы": Советское правительство 1. никуда не уезжает, 2. уезжает в Нижний Новгород, 3. уезжает в Москву, но временно. Между тем уже были вывезены Экспедиция изготовления государственных бумаг, золотой запас. Посольство США, например, временно эвакуировалось в Вологду. Пусть-де кто-нибудь попробует хоть что-нибудь понять.

Президиум ВЦИК 1 марта 1918 года официально заявил, что слухи об эвакуации правительственных учреждений являются беспочвенными. В то же утро газеты напечатали сообщение ЦИК Советов, где в совершенно категорическом тоне было заявлено: "1. Все слухи об эвакуации из Петрограда Совнаркома и ЦИК совершенно ложны. СНК и ЦИК остаются в Петрограде и подготавливают самую энергичную оборону Петрограда. 2. Вопрос об эвакуации мог бы быть поставлен в последнюю минуту в том случае, если бы Петрограду угрожала бы самая непосредственная опасность - чего в настоящий момент не существует".

Это был прямой обман. На деле шло формирование пяти поездов для отправки в Москву из расчета: два с работниками ЦИК, два с правительством и последний с руководством СНК во главе с Лениным. Управделами В. Бонч-Бруевич признавался потом: "Я ясно осознавал, что шила в мешке не утаишь, и такую громаду, как Управделами СНК и Комиссариаты тайно не перевезешь, так что мне надо было лишь отвлечь внимание от Цветочной площади". То есть от состава, в котором должен был ехать вождь мирового пролетариата.

Алексей Рогов, красноярский железнодорожник, недавно избранный наркомом путей сообщения, поручил исполкому Николаевской железной дороги подготовить пассажирский состав для членов ЦК РКП(б), ВНИК и Совнаркома. Но обеспечение правительственных поездов тягой тоже происходило непросто. На митинге в депо Петроград-пассажирский-Московский поначалу было решено не выдавать Советам паровозы. Такой угрозой нельзя было пренебрегать. Викжелю уже доводилось срывать массовые воинские перевозки, которые пытались затеять то один, то другой кандидат в диктаторы. Хитрый Бонч-Бруевич на личной встрече с представителями Викжеля "под большим секретом" намекнул о скором переезде правительства в Нижний Новгород, поскольку "там посытнее, да и от немцев подальше".

Формирование литерного поезда №4001, в котором в Москву переправлялось руководство страны, шло с соблюдением всех правил конспирации. Состав выстраивали не на Николаевском вокзале (ныне Московский вокзал Санкт-Петербурга), а на пустыре за Московской заставой. План, как его описывает В. Бонч-Бруевич, был таков: "Накопить спальных вагонов, в последний момент сформировать поезд и выехать без огней, пока не достигнем главных путей Николаевской железной дороги". Команда латышских стрелков с двумя пулеметами выступила из Смольного в 8 часов утра. Все проходы вокруг поезда взяли под охрану. Багаж начали грузить с 11 часов утра.

В этот же день на Николаевском вокзале с чрезвычайной торжественностью готовились к отправлению два поезда с делегатами, ехавшими в Москву на съезд Советов. Между двумя съездовскими поездами как раз и должен был проследовать тот литерный, 4001-й. Все видели, как в первый вагон первого состава зашел председатель ВЦИК Яков Свердлов, но никто не заметил, как этот бывалый подпольщик прошмыгнул из тамбура последнего вагона и пересел в другой поезд.

Предосторожности были не лишними. Впоследствии стало известно, что эсеровские боевики - искушенные мастера по части диверсий - обсуждали планы теракта на пути следования правительственного состава. Им нужен был не съездовский, а поезд с руководством СНК и ВЦИК, однако они были совершенно сбиты с толку противоречивыми сведениями.

Литерный стоял под погрузкой и посадкой на неприметной платформе за Московской заставой - "Цветочной площадке". Комендантом поезда назначили М. Цыганкова, от Николаевской дороги с поездом ехал начальник службы движения Н. Скарман.

10 марта 1918 года в 21.30 из Смольного дворца на машинах выехал В. Ленин с ближайшим окружением: Н. Крупской, М. Ульяновой, В. Бонч-Бруевичем. Покинутый "штаб революции" оставался ярко освещенным. Ведь в газетах было сказано, что Совнарком выезжает в Москву только на следующий день, 11 марта. Такое заведомо ложное сообщение на прощание распорядился дать управделами. Ехали переулками, по окольным улицам. Платформа была оцеплена латышскими стрелками. "Литерных" пассажиров провели, освещая фонарями путь, в салон-вагон с наглухо зашторенными окнами.

Даешь пулеметы!

Проводка курьерских поездов по маршруту Петроград - Москва на паровой тяге совершалась эстафетой в четыре локомотива. Предпочтение отдавали "сушкам" - паровозам серии С ("проект Сормовского завода" с колесной формулой 1-3-1). Машина получилась удачная, притом красивая. Спроектированные для угольного отопления, паровозы серии С работали и на нефти, и на дровах (с двумя кочегарами) и были широко распространены на железных дорогах России. Строились "сушки" на Сормовском, Невском, Харьковском заводах. Всего было выпущено 900 этих красавцев, которые успешно работали до 1960-х годов.

По инициативе профессора Николая Щукина 6 декабря 1913 года поезд из девяти четырехосных вагонов "сушки" провели от Петербурга до Москвы (650 км) за 7 часов 59 минут, затратив на смену тяги 29 минут. Наибольшая скорость в поездке достигала 125 км/час. В дальнейшем, за счет разного рода усовершенствований, время хода курьерских поездов Петербург - Москва уменьшили до семи часов.

Но 10 марта 1918-го было не до рекордов. В 21.45 с Николаевского вокзала под звуки оркестра отправился первый поезд с делегатами съезда. Через четверть часа тихо, без обычного тогда гудка отправления пустили литерный, 4001-й. За ним должен был идти второй съездовский. Однако между первым и литерным неожиданно вклинился большой воинский эшелон с матросами-анархистами. Он выскочил с грузовых путей Николаевского вокзала, несмотря на категорический запрет начальника станции.

Этот самозванец, "подрезав" 4001-й, стал сильно тормозить его движение. Поезда должны были встретиться на станции Малая Вишера - в конце тягового плеча, где все эшелоны того времени останавливались для смены паровоза или для набора воды и топлива. Узнав о вторжении эшелона анархистов, комиссар узла Яковлев собрал отряд красногвардейцев, снял с постов дежурных слесарей депо, смазчиков, кочегаров, стрелочников и всех вооружил винтовками. Когда на станцию прибыл правительственный поезд, матросы бросились было к сменному паровозу, намереваясь овладеть им. И тут латышские стрелки, охранявшие состав, выкатили пулеметы.

О том, что латышские стрелки без малейших колебаний применяют оружие, матросы были наслышаны. Именно латыши представляли наиболее опытную в боевом отношении и преданную силу. Сначала они охраняли штаб большевиков в Смольном, входили в личную охрану Ленина, принимали участие и в разгоне Учредительного собрания. Как только возникала малейшая возможность мятежа, туда отправляли латышских стрелков. Они с удовольствием записывались в ряды чекистов, участвовали в расстрелах. Впрочем, в годы Гражданской войны часто "латышами" называли всех большевиков нерусского происхождения - и чехов, и венгров... Мог ли тогда кто-нибудь предположить, что, спустя десятилетия, именно латыши объявят себя жертвами большевизма? Весной 1970 года в Риге был открыт мемориальный Музей красных латышских стрелков. Ныне экспозиция музея "перестроена", и это теперь называется музеем 50-летней оккупации Латвии.

От Бологого до Твери литерный №4001 вез паровоз С 325, отапливавшийся дровами, с машинистом А. Федоровым. На перегоне Тверь - Москва их сменил паровоз С 245 с бригадой машиниста И. Батурова. На Николаевский вокзал Москвы 4001-й прибыл вечером 11 марта 1918 года.

Не ждали

О прибытии литерного №4001 московским властям стало известно буквально за два часа до этого: управделами В. Бонч-Бруевич позвонил в 19.45 со станции Окуловка. Сообщение вызвало переполох, так как Петербургское телеграфное агентство сообщило, что прибытие правительства в Москву ожидается только завтра, 12 марта - результат последней "дезы" Бонч-Бруевича.

После Петрограда Москва показалась провинциальной, запущенной. В сравнении с просторными, прямыми, как стрела, одетыми в брусчатку и торец проспектами града Петрова улицы первопрестольной - узкие, кривые, покрытые щербатым булыжником, вызывали у приезжих тоску. От гостиницы "Националь" к Театральной площади тянулся Охотный ряд - невзрачные строения, в основном деревянные, редко каменные лабазы, лавчонки, среди которых возвышался Дом союзов, бывшее Дворянское собрание.

12 марта 1918 года Лев Троцкий опубликовал в "Известиях ВЦИК" правительственное сообщение о состоявшемся переезде с нажимом на то, что решение это временное. А 16 марта перенос столицы в Москву был узаконен на IV Чрезвычайном съезде Советов.

Первое время глава правительства жил в "Национале" и каждый день ходил в Кремль пешком. Вообще Ленин предпочитал ходить и ездить один, категорически возражая против того, чтобы его сопровождала охрана. Вплоть до злосчастного покушения Каплан. Для постоянной работы ЦИК и СНК определили здание бывшего Сената в Кремле. Там же устроили и квартиру вождя - в комнатах, которые ранее занимали сторожа. Аппараты ВЦИК и Совнаркома были невелики. Они не заняли и половины комнат огромного здания Судебных установлений. Значительная часть помещения длительное время пустовала.

Уже 18 марта 1918 года НКПС организовал в Москве Центральную станции связи (ЦСС). Фактически это и было началом оперативного управления работой железных дорог из новой столицы. В первые дни технические средства НКПС состояли из ручного телефонного коммутатора и нескольких телеграфных аппаратов Морзе, Бодо и Уитстона. Эти устарелые средства связи железнодорожники охраняли строго. И когда летом 1918 года центральный городской телеграф и городская телефонная станция были захвачены мятежниками, советское правительство поддерживало связь со страной через железнодорожный телеграф.

В ноябре 1918 года Германия взорвалась революцией. 13 ноября 1918 года, еще до того как кайзер Вильгельм II отрекся от престола, советская Россия разорвала позорный Брестский мир. Авторитет новой власти сразу необычайно возрос. И, хотя непосредственная угроза Петрограду миновала, о возвращении правительства на берега Невы никто не вспоминал.

...95 лет назад пассажиры поезда №4001 утверждали, что правительство переезжает в Москву "временно". Придет ли время нового переезда, сказать трудно; мы можем лишь повторить за Пушкиным:

Куда ты скачешь, гордый конь,

И где опустишь ты копыта?

Ясно только одно: все, что делается в масштабах России, связано с железной дорогой. Прямо или косвенно.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта