Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Реформы по-китайски и по-русски

Алексей КИВА

Усилиями зарубежных и отечественных либералов российскому обществу была навязана мысль, что реальный социализм не реформируем, его надо разрушить и на его месте создавать новое общество. Более того, в массовое сознание еще и внедрялась мысль, что движение России от реального социализма может быть только к капитализму. Так, наш главный "шокотерапевт" Егор Гайдар, большого самомнения (как-то публично заявивший, что самым дорогостоящим его учеником был премьер Виктор Черномырдин), но не столь большого ума, переиначив Ленина, "прописал": в наше время нельзя идти вперед, не идя к капитализму. Не мог этот нахватавшийся вершков неолиберализма бывший партийный пропагандист понять: звать народ к капитализму, в то время когда развитой мир живет уже в условиях посткапитализма, означает звать его идти не вперед, а возвращаться далеко назад - к малоцивилизованному, раннему капитализму с волчьей моралью, что и случилось на деле.

К тому же это был еще и сильнейший удар по самолюбию и социальному самочувствию большинства россиян, которые считали, что социализм как общественная формация выше капитализма. Возвращаться к пройденному обидно даже для отдельного человека, не говоря уж об обществе. Притом что быстрая смена ценностей и социальных мотиваций негативно сказывается на психическом состоянии людей. Это одна из причин той "сверхсмертности", которая началась в период радикально-либеральных реформ по заморским лекалам и при активном участии заморских советников. Китайские руководители это хорошо понимают и, во-первых, отход от идеи коммунизма делают неспешно, поэтапно и, во-вторых, новое социальное содержание нередко подают в старых формах. Ну, в самом деле, какая это компартия, если она не мотивируется коммунистической идеей, а ее членами могут быть миллионеры и миллиардеры?!

Меня всегда удивляли наши апологеты капитализма. Можно не верить Марксу, Ленину, западным социалистам, бичевавшим капитализм, но классическая литература Англии, где он впервые зародился, дает ясное представление, что являет собой капитализм эпохи первоначального накопления. Или они никогда не читали Диккенса? А цивилизуется он только под сильным давлением профсоюзов, левой прессы, левых партий, когда они приходят к власти. А еще капиталистов заставляет "делиться" угроза социальной революции. Только это не относится к жадным российским капиталистам.

Со своей стороны соратник Михаила Горбачева Александр Яковлев утверждал, что социализм настолько себя дискредитировал, что само слово "социализм" будет как минимум лет сорок отвергаться массовым сознанием. При этом, сознательно или нет, умалчивалось о том, что есть разные представления о социализме и разные его формы. Социализм, построенный Сталиным, - это одно, а демократический социализм, за который борется социал-демократия, - это совсем другое. Скандинавские страны это наглядно демонстрируют. И как ни странно, посредством эволюции они подошли ближе к тому идеалу общества, о котором говорили Маркс и Энгельс, чем коммунисты посредством революции.

Прошло то время, когда, придя к власти, выросшие из "шинели" марксизма социал-демократы национализировали банки, железные дороги, крупные компании и пр., что неизбежно усугубляло социально-экономическую ситуацию и расчищало дорогу к власти правым партиям. В конечном итоге социал-демократы поняли: проблема не в том, кто владеет собственностью, а в том, насколько эффективно она функционирует и насколько справедливо распределяется общественный продукт. Это прямо противоположный подход к позициям марксистов-ленинцев. И налоги с физических лиц стали одним из важнейших социальных регуляторов. Если у нас, прошу прощения за резкое выражение, бесящийся с жиру (причем за народный счет и благодаря близости к властям) живущий в Лондоне, но состоящий на государственной службе в России Роман Абрамович платит со своих доходов те же 13 процентов, что и нищий учитель в российской провинции, то в скандинавских странах самые богатые платят 50 и более процентов. Теперь, придя к власти, социал-демократы обычно делают акцент на усилении социальной политики государства, расширении демократических прав и свобод граждан, не покушаясь на крупную частную собственность.

В чем универсальный опыт Китая? В том, что он доказал: коммунистический режим можно не ломать "до основанья", а реформировать и что идея социализма более привлекательна для народного большинства, нежели идея капитализма. И, учитывая, что в Китае формируется смешанная рыночная экономика, в которой все более мощным становится капиталистический уклад, можно сделать вывод: "социализм с китайской специ-фикой" скорее всего станет восточной разновидностью общественного строя социал-демократического типа. При этом важно отметить, что по "китайскому пути" уже идут Вьетнам и Лаос, добиваясь при этом завидных успехов. А директор Института Латинской Америки Владимир Давыдов допускает, что и Куба после правления братьев Кастро может пойти по "китайскому пути". Это, по его мнению, для нее был бы лучший вариант расставания с идеей коммунизма.

Мог ли Горбачев повести СССР по "китайскому пути"?

Объективно в СССР такие возможности были, тем более что наш экономический и научно-технический потенциал был во много раз мощнее китайского. Не было надлежащего субъективного фактора! Генеральный секретарь ЦК КПСС, а впоследствии и президент СССР Михаил Горбачев по праву заслуживает уважения за то, что решился на реформирование страны с сильно подорванной безумной гонкой вооружений и давно не знавшей обновления экономикой, а также дискредитированной геронтократией общественной системой. Но эта ноша оказалась ему не по плечу. Он не обладал для этого ни талантом, ни волей, ни знаниями. Да и какой у него был опыт? Разве сравнимый с опытом Дэн Сяопина! Большую часть активной жизни он провел в провинции, а став кандидатом, а потом членом Политбюро ЦК КПСС, курировал сельское хозяйство. И только один год при больном генсеке Константине Черненко Горбачев расширил круг своих полномочий. Как сказал видный партийный деятель Егор Лигачев, моложе и активнее человека в Политбюро просто не было.

И не могло быть, поскольку по старой нашей традиции прорвавшиеся в высшие эшелоны власти люди стараются избавляться от конкурентов, чтобы править пожизненно, делая ставку на "своих" и отсекая "чужих", что в конечном итоге приводит к отрицательному отбору. Но история наши власти ничему не учит! И сейчас делается ставка на своих, лояльных, лично преданных, нет отбора во власть лучших, поскольку он возможен только в ходе конкуренции.

У Горбачева не было четкого понимания, с чего начинать реформы, в какой последовательности их проводить. Он медлил там, где надо было спешить, и спешил там, где надо было медлить. Это касается и экономики, и отношений центра с республиками, и политической системы. А еще и делал то, чего ни в коем случае не надо было делать. Например, начинать авантюрную кампанию одномоментной ликвидации пьянства и алкоголизма. Немалые потери были и для государственной казны, и для авторитета Горбачева и его команды.

Но, пожалуй, главное - что у Горбачева не было ясности насчет искомой цели. Он то и дело клялся в верности идее коммунизма, пугался многопартийности и оппозиции. По крайней мере до августовского путча 1991 года он оставался верным ленинцем и дальше реального "социализма с человеческим лицом" не шел. О приверженности социал-демократической идее он заговорил уже после распада СССР.

В то же время надо признать: при Горбачеве мы забыли о репрессиях, закрытии неугодных властям СМИ, избирательный процесс был демократичнее, чем ныне. И даже те, кто открыто критиковал его, не только не подвергались репрессиям, но часто и оставались на своих партийных и государственных постах. Мы перестали бояться государства и самой власти, что, однако, вернулось к нам в последнее десятилетие.

Команде Горбачева еще и трудно было опереться на опыт инверсивного реформирования. Наши экономисты из либералов-западников (Г. Явлинский и Ко, Е. Гайдар и др.) ориентировались исключительно на опыт Запада, но у Запада такого опыта не было. Зато у него был интерес усложнить ход перестройки и добиться заветной и долгое время, казалось, несбыточной цели - развалить СССР. Но об этом мы еще поговорим. Такой опыт был только у Китая, с которым у СССР, как известно, был 20-летний период отчуждения. В перестроечные времена мне довелось быть в Китае, и я был просто поражен, насколько глубоко "копают" их экономисты, насколько точно они предвидели последствия начатых Горбачевым реформ.

Продолжение следует.

В то же время нельзя сказать, что команда Горбачева была лишена информации о том, как переводить командно-административную экономику на рельсы рыночного, пусть социально-рыночного развития, пусть и в рамках реального социализма. Академик РАН Виктор Полтерович давал властям свои предложения на этот счет. Академик РАН китаист Владимир Мясников даже пригласил в СССР Чэнь Ицзы, того самого блестящего экономиста, который сыграл важную роль в выработке китайской модели реформ. Как он потом рассказывал, в ходе беседы в Кремле тот с быстротой компьютера просчитывал разные варианты последствий действий наших реформаторов, убедительно доказывая, что им будет помогать, что мешать, а что крайне опасно делать.

В свою очередь математики-системники во главе с академиком Виктором Геловани по заказу Кремля подготовили сценарии возможного развития перестройки. Лучший сценарий просматривался в том случае, если реформы начнутся с экономики с упором на научно-технический потенциал, худший - с демократизации политической системы. И понятно почему. У многих людей и целых народов накопилось много претензий к правлению коммунистов, к советскому строю вообще, и под ударом нарастающей критики системы страна может пойти в разнос. Но в Кремле эти сценарии, судя по всему, положили под сукно.

Был, однако, и веский аргумент в пользу выдвижения командой Горбачева на первый план демократизации политической системы через плюрализм мнений и гласность. Во-первых, таких быстрых перемен к лучшему, как в Китае, у нас не было в природе. Там достаточно было снять обручи коммуны и передать землю в семейный подряд, как истосковавшиеся по личной инициативе трудолюбивые китайские крестьяне при той же технике, точнее, инвентаре, и той же традиционной допотопной агрокультуре в считанные годы в несколько раз увеличили производство продовольствия. И это был весомый аргумент в пользу продолжения реформ. Во-вторых, опыт предыдущих реформ, например, реформы Косыгина, показывал, что наша советская бюрократия из-за боязни "подрыва системы" и подрыва ее собственного положения может их свернуть. И провал попыток ГКЧП вернуть страну в доперестроечные времена говорит о том, что гласность дала свои плоды.

Но слабость субъективного фактора не исчерпывается вопросом, с чего надо было начинать перестройку. И не заканчивается только слабостью политического руководства. Хотя, конечно, сильный и волевой руководитель не позволил бы Борису Ельцину разрушать существовавшее в веках государство и вовремя приструнил бы оппозицию в своих собственных рядах, и тем более в рядах генералитета и офицерства. Верховный главнокомандующий позволял офицерам и генералам критиковать проводимую им политику - такое редко в истории бывает.

Слабым и политически незрелым было массовое движение за реформы. В самой КПСС наряду с реформаторами появились и консерваторы, которые больше смотрели назад, чем вперед. А потом от реформаторов отделились радикально настроенные граждане, которые стали называть себя демократами и своим лидером считать не Горбачева, а Ельцина. Вначале они боролись за более ускоренное обновления реального социализма, а потом - за его ликвидацию и устранение Горбачева от власти в пользу Ельцина. Последующий опыт показал: большинство из них хороши были на площадях, но к конструктивной, созидательной работе оказались малопригодны.

Слабой была советская экономическая наука. Ведь лучшие экономические кадры были уничтожены Сталиным в 1930 годы. А, например, экономист Николай Кондратьев был мировой величиной. Их место заняли политэкономы - в основном социализма. И подсказки наших маститых ученых-экономистов не всегда были удачны. В Китае ситуация была другой, и не только потому, что Мао "ученых-ревизионистов" скорее отправлял в деревню, в ссылку, на худой конец - в тюрьму, чем на тот свет. Пекин черпал кадры из разбросанной по миру китайской диаспоры - а это 40 - 50 миллионов человек! Именно вернувшиеся по призыву Мал Цзэдуна из Северной Америки и Европы ученые китайского происхождения создали в Китае атомную бомбу. (Хотя в этом было и советское если не прямое, то косвенное участие.) Учившийся и живший в Китае академик Титаренко констатирует: "Хочу подчеркнуть, что, где бы ни жил китаец - на Северном полюсе, на Южном полюсе, на Огненной Земле, на Новой Земле, - он остается китайцем независимо от того, какой паспорт у него - американский, бельгийский и так далее, он китаец. И для него признание на родине - это главное". Это и есть одно из проявлений пятитысячелетней цивилизации!

Мы, как известно, народ крайностей. В ходе острого противостояния двух общественных систем советская пропаганда воспитывала в нас ненависть к "нещадно эксплуатирующему трудящихся" капитализму, "буржуазному образу жизни", Западу вообще. Но когда началась перестройка и мы стали больше знать о том, как на деле живут люди в условиях "загнивающего капитализма", то все поменялось в одночасье - мы возлюбили Запад и особенно американцев. Во властных кругах появилась мысль о том, что Запад и прежде всего США помогут нам в деле конверсии - переводу части непомерно разросшейся военной промышленности на рельсы производства мирной продукции. "Запад нам поможет!" - вот мысль, которая гуляла в разных СМИ и разделялась немалой частью народа. И это было большим заблуждением!

Это к инициированным Дэн Сяопином реформам было благожелательное отношение Запада. Запад готов был помогать коммунистическому Китаю, чтобы как можно дальше отдалить его от коммунистической России (СССР). Притом что Дэн дал ясно понять Западу, что его команда не будет следовать задиристой внешней политике Мао Цзэдуна, а основное свое усилие сосредоточит на внутренних проблемах. Будет практиковать разные формы собственности, включая частное предпринимательство, широко откроет страну для притока иностранного капитала и технологий. Такая политика отвечала и экономическим интересам Запада, учитывая необъятный китайский рынок. Другое дело, что вряд ли на Западе предполагали, что Китай так рванет в своем развитии, что США начнут его считать своим потенциальным соперником.

К реформам, начатым Михаилом Горбачевым, было совсем другое отношение. Западные СМИ на щит поднимали наших "выдающихся реформаторов", политики расточали похвалу "Горби", а их спецслужбы работали на развал СССР. Достоверно известно, что уже в первый год перестройки Вашингтон убедил руководство Саудовской Аравии и, по некоторым данным, Кувейта выбросить на мировой рынок как можно больше нефти, чтобы резко снизить на нее цены. И действительно, цены упали ниже рентабельности добываемой в СССР нефти, что наряду с другими серьезными просчетами команды Горбачева, да еще и двумя катастрофами (АЭС в Чернобыле и разрушительное землетрясение в Армении) подорвало финансовые возможности государства и, соответственно, вело к ухудшению материального положения советских людей, способствовало усилению сепаратистских тенденций в союзных республиках. А в итоге в широких слоях населения росло недовольство социализмом как общественной системой.

"Американский путь" Бориса Ельцина и Ко

В принципе и новая Россия могла бы по пути к зрелым социально-рыночным отношениям и социальному государству пройти исторический этап государственного капитализма, ориентируясь на скандинавскую модель социализма. Тогда экономика не рухнула бы и страна избежала бы разграбления, а народ - тех бед, через которые он прошел в 90-е годы. Такой вариант был бы естественным для бывшей социалистической страны и в гораздо большей степени отвечал бы и настроениям, и интересам народа, да еще и имел бы историческую перспективу.

Но, как мы знаем, ситуация развивалась по другому сценарию. Подобранная президентом Ельциным (говорят, с чьей-то подачи) команда во главе с Егором Гайдаром и Анатолием Чубайсом приступила к реализации американской модели реформ при непосредственном участии американских советников во главе с Джеффри Саксом. Шоковая терапия, то есть отпуск цен, массовая быстрая приватизация общенародной собственности и либерализация внешнеэкономической деятельности при свободном обмене валюты - вот ее основные составляющие. Но вскоре стало очевидно, что эта модель не в интересах России и ее надо срочно менять.

Да, либералы-западники в непосредственном окружении Ельцина и в СМИ были бы решительно против, ибо они всегда смотрят в рот Западу. К тому же Ельцин, который порой вел себя, скажем так, слишком раскованно, боялся прессы. Поэтому реально это можно было осуществить после того, как Ельцин в октябре 1993 года де-факто совершил военный переворот (хотя можно сказать и по-другому: подавил мятеж своих политических противников), сосредоточив практически всю власть в стране в своих руках. Кстати сказать, в целом ряде ныне быстрорастущих стран (Южная Корея, Бразилия и др.) дорогу этапу госкапитализма торили именно военные перевороты. Армия перед лицом беспомощности погрязшей в коррупции гражданской администрации брала в свои руки власть и, мобилизуя все силы и средства страны, добивалась ускорения ее роста, а потом передавала власть гражданскому правительству. Но даже понимай Ельцин, чем грозит стране реализация американской модели реформ - в чем я не уверен, - он уже был под сильным давлением Вашингтона, с одной стороны, и быстро выросшей на приватизации (по сговору с реформаторами) новой буржуазии, в том числе из своего ближайшего окружения, - с другой. Эта модель, как известно, не претерпела существенных изменений и в постельцинский период, поскольку экономический блок в правительстве возглавляет команда, близкая по взглядам Гайдару и Чубайсу. Да, кстати сказать, и в команде президента немало людей того же круга.

Как избежать катастрофы?

Чтобы сравнение реформ было корректным, возьмем их результаты в Китае за те же 20 лет, что и в новой России, не считая периода горбачевской перестройки. Итак, Китай за первые 20 лет начатых командой Дэн Сяопина реформ увеличил ВВП более чем в 7 раз. При этом он создал мощную индустриальную базу, построил многие тысячи километров современных автострад, завалил мир дешевыми, но качественными товарами широкого потребления, стал экспортировать, в том числе в Россию, продукты питания, и в мире стали говорить о китайском "экономическом чуде".

Допустим, Россия по многим причинам не могла развиваться такими высокими темпами. Но увеличить ВВП за 20 лет в 2 - 3 раза, имея нормальную модель реформ и вменяемых реформаторов, работающих на интересы России, вполне могла бы. (При темпах роста в 7 процентов ВВП увеличивается каждые 10 лет, в 10 процентов - каждые 7 лет.) Однако мы на всех парах устремились в прошлое, теряя завоеванные в советские годы позиции едва ли не во всех областях, и даже не достигли дореформенного объема ВВП. Притом что качество его низкое, ибо он во многом формируется за счет сырья, а не производства продукции промышленной переработки и высоких технологий,

Когда наших чиновников из экономического блока правительства критикуют коммунисты, их понять можно: они потеряли власть, которой владели 73 года, и отчаялись ее вернуть под знаменами Ленина - Сталина. Но вот Михаил Прохоров, новый лидер партии "Правое дело". Богатый, удачливый, состоявшийся как успешный предприниматель как раз в годы "грабижки". Ему лично нечем быть недовольным. Но что его беспокоит? "Системная деградация всей нашей страны. Первая волна деградации затронула промышленность, и она рухнула. И что мы сейчас имеем? Фактически являемся сырьевым придатком... Сейчас наступает вторая волна... Это самая опасная волна, у нас деградирует все то, что связано с воспроизводством человеческого капитала... У нас деградирует практически все - начальная, средняя, высшая школа, у нас деградирует социальное жилье, гарантии молодым родителям, уникальная медицина, культура... Буквально все. И наша важнейшая задача - немедленно менять ситуацию".

Все верно, как верно и то, что хватит зацикливаться на приватизации, то есть на "присвоении того, что было создано до нас. Нам нужно делать следующий шаг, мы должны строить новые города, строить новую инфраструктуру, новые школы, новые больницы, мы должны обживать нашу страну". Именно так поступала власть в Китае, создавая не только новую экономику, но по сути и новую страну. Только как менять нынешнюю ситуацию, если высокие чиновники, выдавая желаемое за действительное, постоянно заявляют, что у нас все идет хорошо, а в будущем будет еще лучше. И поскольку услужливые или подневольные журналисты центральных СМИ это многократно повторяют, то народ, в том числе образованная его часть, своевременно не осознает грядущую угрозу.

Зачем же вводить в заблуждение народ тогда, когда надо бить тревогу? Ведь если не успеем создать новую экономику до того, как кончится нефть или упадут на нее цены, то страну ждет катастрофа - она распадется. Такой сценарий, как я уже писал, дает Институт прикладной математики РАН, если не изменится нынешняя политика государства. А это серьезный институт, он делал расчеты по ядерным и космическим проектам. Не ошибался он и при математическом моделировании общественного развития страны.

Можно напомнить, что в 2001 году ученые этого института член-корреспондент РАН Сергей Курдюмов и доктор физико-математических наук Георгий Малинецкий предупреждали и власть, и общество, что если немедленно не начать обновление машинного парка и инфраструктуры, то нескончаемая череда катастроф неминуема. Что и происходит сейчас. (Я в данном случае не буду говорить о страшных лесных пожарах лета 2010 года и сбое в работе системы электроснабжения прошлой зимой и их последствиях для людей.) Почти каждый день падают или совершают вынужденную посадку самолеты или вертолеты, сходят с рельсов (часто изношенных) поезда, что-то взрывается, лопается, рушится, проваливается, падает на головы людей, что-то тонет и постоянно что-то горит. А за словами " человеческий фактор" на деле скрываются предельная изношенность и моральная устарелость техники и оборудования, разрушенная система подготовки и переподготовки персонала, контроля, коррупция должностных лиц и т. д. И классический тому пример - выход в круиз давно изношенного, к тому же неисправного теплохода "Булгария", что стоило жизни многим людям, включая детей.

То, что у нас деградирует наука, продолжается утечка умов, прозябает инновационная сфера, похоже, не беспокоит наших чиновников. В стране находятся деньги для создания более сотни миллиардеров, не говоря уже о миллионерах, для "сладкой жизни" верхушки правящего класса, на дорогостоящее проведение разнообразных спортивных игр, саммитов, презентаций, "корпоративок" с приглашением высокооплачиваемых мировых звезд и т. д. и т. п., но только не на то, что для нас жизненно необходимо. То ли чиновники не понимают, то ли (что скорее всего) им безразлично, что пройдет еще несколько лет и у нас уже не будет потенциала для создания новой техники и новых технологий.

Эксперты говорят, что у нас в запасе осталось 5 - 7 лет, после чего мы пройдем точку невозврата и тогда кончимся как великая держава! Мы уже фактически потеряли возможность создавать конкурентоспособные гражданские самолеты. Многие годы похваляемся среднемагистральным самолетом "Сухой суперджет-100", хотя это по сути сборочный самолет, но и его никак не можем запустить в массовое производство. Бразилия уже давно поставляет на мировой рынок среднемагистральные самолеты, производит их и Канада. Но если их пустит в массовое производство Китай - а он к этому готовится, - то наши "Сухой суперджет-100" из-за более высокой цены не будет востребован не только международными, но и нашими авиаперевозчиками.

Тут уместно повторить то, что сказал работающий в России и США физик академик РАН Владимир Захаров: "Времени для спасения российской науки почти не осталось... С упадком образования придется распроститься с надеждой развивать у себя новые технологии - для этого нужны высококвалифицированные кадры. Более того, даже поддержание уже имеющейся технически сложной инфраструктуры станет проблемой, и техногенные катастрофы, вроде той, что случилась на Саяно-Шушенской ГЭС, станут обыденным делом. Страна, не способная идти в ногу с техническим прогрессом, довольно скоро станет беспомощной в военном отношении. Через 10 - 15 лет произведенное нами оружие будет относиться к будущим стандартам, как арбалет к автомату".

Ныне судьба дает нам новый шанс взяться за ум и не транжирить деньги, а развивать страну, как это делает Китай. В нулевые годы от продажи энергоносителей мы получили, по оценкам, 1,5 триллиона долларов, и что мы на них известное на всю страну построили? Ничего! В силу стечения ряда известных причин цены на углеводороды вновь запредельно высокие, и мировая конъюнктура скорее для нас будет благоприятной в течение 5 - 10 лет. А ведь на создание современной экономики, судя по опыту Японии и Южной Кореи, уходит около 30 лет. Но если политическое руководство не сменит экономический курс и не обновит кадровый состав экономического блока, то, боюсь, мы и этот новый шанс упустим. И тогда катастрофический сценарий развития России станет неизбежным. Нет, Россия не исчезнет с политической карты мира, но она не сохранится в своем нынешнем составе и маргинализируется.

Что ждет российско-китайские отношения в XXI веке?

То, что для России жизненно важны хороши отношения с Китаем, серьезные аналитики не ставят под сомнение. КНР на данном историческом отрезке времени тоже заинтересована в дружественных отношениях с Россией. Проблема только в том, как нам наладить с ней взаимовыгодное сотрудничество. Нас не устраивает то, что Китай смотрит на Россию как на источник ценного для него сырья и рынок сбыта своих готовых товаров. Но мы мало что можем предложить такого, что было бы конкурентоспособным на китайском рынке, а на совместные разработки новой техники и технологий Китай не идет, считая, что вторая экономика мира и потенциально новая сверхдержава должна ориентироваться на собственные разработки.

Большинство наших китаистов, подчеркивая стоящие перед Китаем острые проблемы - с одной стороны, это "земля-вода-воздух", а с другой стороны, большой разрыв между продвинутыми и отсталыми регионами, между городом и деревней, между богатыми и бедными, - не видят причин, по которым он мог бы отвлечься от решения внутренних проблем и усилить свое присутствие на международной арене, как и для ухудшения российско-китайских отношений. Но когда в "Парламентской газете" проходила дискуссия экспертов на тему "Россия - Китай в XXI веке", то подчеркивалось, что из-за плохо продуманной политики Центра из российского Востока в постсоветские годы уехало 1,5 миллиона человек, из которых 70 процентов высокообразованные, высококвалифицированные специалисты. Районы Дальнего Востока деградируют на фоне цветущей жизни на китайской стороне границы. Указывалось на то, что Дальний Восток все больше становится ресурсной базой Китая, Японии и Южной Кореи. (Но ведь надо признать, что заброшенное либерал-реформаторами население тех краев только и выжило благодаря экономическим связям с указанными странами.) Вместо уехавшего населения приезжают в первую очередь китайцы, которые уже начинают влиять на политику местных властей.

Как говорит хорошо знающий тамошнюю ситуацию руководитель научно-исследовательского проекта "Берег России" Игорь Романов, из-за ослабления влияния государства в восточных районах "большинство людей не имеют каких-либо патриотических традиций и полностью лишены чувства ответственности за будущее российской земли на востоке страны... В ряде регионов деградирующее население морально уже готово стать частью китайского общества, о чем свидетельствуют неформальные опросы жителей Дальнего Востока". (А приезжие оттуда говорят, что если китаец женится на русской, то дети обязательно будут считаться китайцами.)

В свою очередь директор Центра конфликтологии, член-корреспондент РАН Анатолий Дмитриев, напоминая о существовавшей территориальной проблеме между двумя странами, заметил: "Нынешняя проблемная ситуация существует, поскольку за последние годы на Востоке России демографический и экономически вакуум. Соблазн его заполнить появляется и у соседнего региона, не обязательно вооруженным путем или организованной массовой миграцией, но все-таки есть такой соблазн. И не только у Китая, но и у стран, находящихся за тысячи километров от российской границы. Некоторые влиятельные политологи, Бжезинский например, призывают Китай воспользоваться представившимся шансом". И далее Дмитриев говорит, что у наших властей нет единой политики не только в отношении Китая, но и США и Европы. С чем нельзя не согласиться.

Говорить, какую политику будет проводить Китай через 10 - 20 лет, беспредметно. О чем действительно можно и нужно говорить, так это о двух вещах. Во-первых, российские власти наконец должны развивать страну, а не имитировать развитие, выдавая рост цен на энергоносители за рост экономики. И, возможно, меньшим злом будет совместное освоение с Китаем природных ресурсов на нашем Востоке. Наивно думать, что мы можем переселить туда миллионы людей из центральных районов страны. Ведь продолжается отток населения, а не приток! И, во-вторых, самая лучшая внешняя политика для России - это многовекторная политика. То есть стремиться иметь хорошие отношения как со странами Востока, так и странами Запада, и в первую очередь с Америкой. Это и будет ответом страны на возможные ей вызовы в будущем.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта