Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

С перьями наперевес

Битва после боя у разъезда Дубосеково продолжается.На сей раз воюют перьями...

Валентин ОСИПОВ

Великое не умирает...

Из наказов генерала

И. Панфилова.

История войны с фашизмом... И ее теперь берутся переписывать, а свободу слова используют для свободы вымыслов. В ноябре - 70 лет подвигу героев у разъезда Дубосеково. Увы, сражавшиеся там герои тоже нуждаются в защите.

Три выстрела по могилам героев

"Никакого боя 28 панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 г. не было - это сплошной вымысел". С этим напечатался в одной взрослой газете детский писатель Е. Некрасов. Затем последовало такое же заявление С. Мироненко, директора Госархива РФ, "Как выдумали подвиг".

Подкрепление подоспело. Появилась книга - с отрицанием боя - Ю. Жука "Неизвестные страницы битвы за Москву. Факты и мифы" (издательство "АСТ"). Тут же поддержка рецензией Н. Лебедева "Корреспонденты "Красной звезды" участвовали в сотворении мифа". Это о том, что первым для страны - по не остывшим еще от горячей крови следам боя - рассказал талантливейший публицист Александр Кривицкий (замечу: друг Константина Симонова).

Итак, приговор от тройки "судей". От них наказ суд-исполнителям: искоренять крамолу. Срочно сбросить в бумагоизмельчитель Указ о присвоении двадцати восьми званий Героев Советского Союза. Отбирать эти награды отцов у престарелых детей, граждан России, Казахстана и Киргизии. Взрывать величественные памятники на поле боя у Дубосекова и в Алма-Ате. Препровождать в спецхраны мемуары великих полководцев Жукова и Рокоссовского, панфиловцев и диссертации. Перепечатывать учебники. Раскурочивать музейные стенды и сковыривать мемориальные доски и уличные таблички. Отменить Гимн Москвы со строчками о двадцати восьми.

А если и впрямь раздобыты такие факты, что стали достоверными опровержениями героизма у разъезда Дубосеково?

Замечу: бой 28 пехотинцев у совсем малого разъезда - дважды великой значимости. Дрогнули бы - и открыта к Москве прямая дорога для танковой армады. А сил-то для обороны почти нет. Не просто так раздался из Кремля звонок Сталина на фронт маршалу Жукову: "Вы уверены, что мы удержим Москву?" И вот тут-то как нельзя вовремя подоспело подкрепление огромной силы - воодушевляющее! Это я о протиражированном Кривицким предсмертном вскрике политрука Клочкова: "Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва!"

С чего это я берусь стать защитником павших героев? По праву знакомства с одним из уцелевших героев, с женой и дочерью политрука, с дочерью генерала Панфилова и с непосредственным начальником Клочкова комиссаром полка Мухамедьяровым. И на основании почти пяти лет работы в архивах, переписки с десятками ветеранов-панфиловцев и содружества с отринувшим поползновения на творческую ревность Александром Кривицким. И вот итог: шесть изданий моей книги с биографией В. Клочкова и его роты. Одно из них вышло с названием "Пять месяцев дороги к Дубосеково" к 60-летию Победы под Москвой (2001) под патронатом Попечительского совета, в котором в числе других значились председатель Комитета ветеранов войны генерал армии В. Говоров, губернатор Московской области генерал Б. Громов и митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим.

О том, как отнеслись к моему протесту чиновники Министерства обороны, - в 3-м разделе.

Факты против "фактов"

Разве возбраняется переоценивать историю? Ничуть! Нашлись бы только факты. История боя у Дубосекова... Сколько возможностей уточнять! Я сполна пережил такую творческую радость. Мы с А. Кривицким понимали: ноябрь 1941-го с его еще залитыми кровью обороняющихся окопами и стремительно меняющейся обстановкой не место для диссертационных исследований - запечатлеть бы главное.

Некрасов начал свои опровержения истории боя с того, что сослался на те материалы, которые-де получил от проведшей поиск детворы; замечу, что без единой фамилии и к тому же без адреса; попробуй разыщи. Еще хуже то, что утайке подверг, где и какие конкретно материалы были найдены. То же работники Центрального архива Минобороны высказали мне: "Информация без ссылок на документы является голословной, не может быть достоверной".

Первый "факт" - "свидетельство", что не было боя 16 ноября: "Герой Советского Союза Иван Моисеевич Натаров погиб 14 ноября". Но доказательны ли эти заверения детворы, протиражированные писателем для взрослой аудитории, о "преждевременной" гибели героя, чтобы внушить: придуман бой 16 ноября?

Я обратился в архив Мин-обороны и получил справку (№8/100382): "В книге учета безвозвратных потерь личного состава 1075-го стрелкового полка 316 дивизии за 1941 год значится: "Кр-ц Натаров Иван Моисеевич убит 16.11.41, похоронен Разъезд Дубосеково Московской области".

Так сопоставим две даты - подлинную и выдуманную!

Но отчего же не обратился в архив писатель?!

Некрасов обнародует - опять же со слов школяров! - основание для вымарывания исторического боя из истории. Это показания комполка на следствии в 1948-м.

Увы, никто не подсказал детскому писателю, что наука история - удел не детей, но мужей. Она не для каждого, ибо требует усердной многократной перепроверки находок, тем более если читаешь следственные дела сталинских времен.

Худо было комполка, когда давал показания по делу о предательстве одного попавшего в плен бойца из взвода, что оборонял разъезд.

Одно сказать - бериевщина. Отважный в войну офицер, как понимаю, сломался, рассчитывая отвести от себя обвинение: как это так, что герой стал предателем. Стал неуклюже оправдываться: "Никаких документов о бое 28 панфиловцев в полку не было".

Дальше придумал пояснять, кто и когда навязал ему надобность "узнать" о бое: "В конце декабря ко мне в полк приехал Кривицкий /.../ тут я впервые (выделено мною. - В. О.) услышал о 28..."

Добавил, как его заставили увековечивать память героев: "Только в апреле 1942 г. из штаба дивизии прислали уже готовые наградные листы. Я подписал".

Верить ли этим показаниям? Выделю: статья опровергателя Некрасова лишена комментария профессионалов. К тому же скрыли от читателей не только мои книги и свидетельства, приведенные в двух документальных (именно таковых!) фильмах авторитетных режиссеров Е. Учителя и Г. Краскова. Заранее предупреждаю: Некрасов и его покровители утаили все, что стало подтверждать факт боя клочковцев сразу же после боя, по горячим его следам. Повторю: все!

Опровержения местных жителей

Отдаю должное военным прокурорам. Они вписали в свою справку ("Справка Военной Прокуратуры") по итогам следствия не только показания перепуганного комполка. Но отчего же это - на поверхности лежащее! - скрывает писатель Некрасов?

Итак, в справке зафиксировано неоспоримое со слов местных жителей: "Бой у нашего села Нелидово и разъезда Дубосеково был 16 ноября... Снесли к братской могиле в том числе труп политрука Клочкова..."

Прочитал я и о том, что комполка не был у Дубосекова в часы боя, а потому не может считаться свидетелем.

Опровержения из штаба полка

Как, оказывается, легко и просто нынче создавать "факты", игнорируя факты! Некрасов - напомню - отрицает бой на основе утверждения комполка, что в его штабе никто ничего не знал о бое.

Что на самом деле? Есть обнародованные моими книгами - воспоминания штабного офицера П. Софронова, комсорга полка Б. Джетпысбаева и комиссара полка А. Мухамедьярова. Выделю самое кощунственное в этой игре - Некрасов проигнорировал два документа с подписью командира именно 4-й роты П. М. Гундиловича, который, во-первых, направил полагающееся донесение о бое 28-ми именно в штаб полка, во-вторых, написал скорбное письмо вдове политрука со строками: "16 ноября 1941 г. около разъезда Дубосеково. Утром завязался бой со значительно превосходящими силами противника. Бойцов, воспитанных Василием Георгиевичем, не смутило численное превосходство врага. Завязался бой..."

А правда ли, что комполка занялся увековечением памяти героев только в апреле 1942-го, когда ему будто бы приказали подписать заготовленные штабом дивизии наградные дела?

Все было иначе. Еще в январе (!) он и комиссар полка направляют письмо вдове Клочкова. Там, помимо восторженных оценок подвига, писали о том, от чего потом отрекся: "Он представлен к высшей правительственной награде - ордену Ленина с присвоением звания Героя Советского Союза". В январе! Не в апреле!

Были истроки о полном доверии Кривицкому: "Посылаем Вам вырезку из газеты "Красная звезда" от 22 января 1942 года со статьей о 28 павших героях и снимком, сделанным у могилы на разъезде Дубосеково".

В моей книге есть еще одно - четкое! - пояснение от комиссара полка, кто готовил наградные дела: "Штабом полка были составлены документы о присвоении посмертно всем 28 панфиловцам звания Героя Советского Союза".

И наконец: первым о подвиге у Дубосекова рассказал не Кривицкий. С гордостью упомянула павшего смертью храбрых политрука Клочкова дивизионная газета еще 20 декабря. И кто же автор? Комиссар полкового (!) штаба Клыков.

Напомню о заповеди Пушкина: "Не похвально марать грязью священные страницы наших летописцев, поносить лучших сограждан и, не довольствуясь современниками, издеваться над гробами праотцов".

Вот каков приговор - во все времена - мародерам-похитителям славы павших.

Напомню: на помощь Е. Некрасову подоспела книга Ю. Жука. Может, она - основание для вычеркивания подвига клочковцев?

Для начала - маршал Жуков. Жук насторожил уже таким пассажем: "Жуков - полный сумасброд... по причине собственной придури... Невежа... Образ Г. К Жукова был, что называется, высосан из пальца..."

Восторгающийся книгой Жука рецензент Н. Лебедев с этим же: "Панфиловцы погибли геройской смертью. Но погибли-то 100 человек. А "раскрутили", выражаясь языком шоу-бизнеса, 28-мь".

Однако же это двойное лукавство. Первое: скрыты от читателей свидетельства очевидцев, что именно взводу будущих героев выпала доля стать крайним на линии обороны, в отрыве от роты. Второе: естественно, что по всей линии обороны тоже - но попозже - были бои с огромными жертвами, поэтому показатель потерь можно множить и множить. Я в своей книге потому и уточнял: "Столь же славен тогдашний при обороне Москвы подвиг всей роты, всего батальона, всего полка, всей этой дивизии".

Мифы в стиле заклинаний

Книга Жука удивляет настойчивостью осудительных заклинаний, ну прямо повторение задов былого партагитпропа. Но ведь с перестройки клялись отринуть его наследие.

Здесь же то и дело расстрел инакомыслящих: "Не больше чем пропагандистский миф...", "Наконец-то освободить сознание российского народа от остатков тоталитарной идеологии...", да и поименование боя загоняется в уничижительные кавычки.

Старый прием: оперируют будто бы фактами, а на самом деле - их подобием. К примеру, напечатано в очернение дивизии Панфилова, в рядах которой выявлялось-де нежелание достойно воевать: "Многие оказались в качестве ссыльных и раскулаченных". Многие? Но как же без статистики в столь принципиальном утверждении?! На самом деле эта первая для Казахстана и Киргизии создаваемая дивизия формировалась с особым тщанием, и заместитель начальника управления одного казахстанского наркомата стал вроде бы не по рангу для номенклатуры лишь ротным политруком.

А разве допустимы коварные допуски, например, в исчислении участников боя: "Не исключена (?! - В. О.) возможность того, что И. М. Натаров погиб за несколько дней до боя".

Приемчики для доверчивых

Итак, Жук утверждает, что бой - миф. Какие же научно выверенные обоснования? В расчете на тех, кто не знает достоверных примет войны, книга изобилует будто бы дополнительными "фактами". Но какова их надежность?

Вот довод Жука: в оперативных сводках Генерального штаба в день боя бой не числился. Но отчего же автор не поясняет, до сводок было ли в этот кошмарно-окровавленный день для дивизии Панфилова - выделю! - с окружением батальона и даже полкового КП?

Еще одно утверждение - будто Кривицкий выдумал клич политрука "Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва!" Но в моей книге есть объяснения, которые, замечу я, естественно, не мог излагать однозначными, ведь Клочкова не допросить. Что же я выявил? Во-первых, чувства своей особой ответственности за Москву Клочков выражал в письмах к жене. Во-вторых, примерно такими призывами в эти критические для Москвы дни были пронизаны обращения Панфилова и каждый номер дивизионной газеты. Так как же политруку не впитывать напечатанное и по своей прямой обязанности не перелагать соратникам?

Внедряется также мысль, что указ о присвоении званий Героев якобы не подтверждает участия всех дубосековцев в бою. Например: И. Шадрин узнал о награде только в 1958-м. А как иначе, если этот человек прошел немецкий плен, затем советский лагерь, а правовая и моральная реабилитация таких изгоев начиналась как раз-то со второй половины 1950-х годов.

Или запускается новое сомнение в правдивости истории боя - почему-де двадцатью восемью командовал не сержант Добробабин, а ротный политрук Клочков? Но давным-давно обнародовано свидетельство комиссара полка, как и почему старший по званию заменил тяжело раненного взводного командира на особо важном участке обороны - таким считал разъезд сам Панфилов.

Оскорбления

Поражен: Жук запустил в оборот кощунственный приемчик издевок над павшими героями, а попутно - и над очерком Кривицкого. Разве не оскорбителен пассаж: "Уже само по себе описание образа политрука в образе "старшего брата" и "родного отца" не может не вызвать улыбку". Но на самом деле Клочкова братья по оружию очень чтили. За простоту и доступность, за биографию, за личную отвагу и командирскую хватку - его роте доверили первой в истории дивизии разведку боем, и еще до Дубосекова он был награжден орденом Боевого Красного Знамени.

Или такие "детали" от Жука в рассказах о героях: побежал на танк, "уподобившись барану", "зачем Кужабергенову понадобилось идти на танковый пулемет, да еще, подобно святоше, скрестив руки на груди?"

Итак, Некрасов и Жук и их покровители ринулись с перьями наперевес к славным скрижалям истории, чтобы сокрушить записи об историческом бое!

Мой друг, мудрец-поэт Расул Гамзатов высказал освященное опытом тысячелетий: "Выстрелишь в прошлое из пистолета - оно ответит пушкой". "Стыкую" это высказывание с изложенным в первой статье заветом Пушкина "не издеваться над гробами праотцов". Вот оно, правило для пишущих и печатающих, из народных научений: не будь тороплив, будь памятлив!

Странно, но факт: издатели Некрасова отказались напечатать мои опровержения, проигнорировали Закон "О СМИ": "Если редакция СМИ не располагает доказательствами того, что распространенные ими сведения соответствуют действительности, она обязана опровергнуть их в том же СМИ" (ст. 43, ч. 1) .

Позиция Минобороны

Далее начиналась еще более постыдно-непостижимая история. Если излагать, цитируя, то, как подсчитал, это почти 50 страниц. А если вкратце...

Обратился за помощью к министру А. Сердюкову: дескать, благословите напечатать мои опровержения Некрасову и Жуку в "Красной звезде". Ответ с витиеватым отказом - без мотивации. Не для аппаратных чинов оказался Закон "О порядке рассмотрения обращений граждан РФ", который запрещает отвечать не по существу. И я стал накапливать материал: способны ли чиновники при погонах защищать память героев? Пишу - отписка. Иной раз - опять же в нарушение закона об обязательности ответа - вовсе не было ответов. Характерный прием: письма на имя министра каждый раз вновь вопреки закону отправлялись в критикуемое мною Главное управление воспитательной работы (с недавних пор - по работе с личным составом).

О, как же не хотелось миноборонцам перейти в наступление во имя правды. Попытались найти поддержку в Военной прокуратуре (узнали о справке 1948 года) - однако же, как и следовало ждать, получили отказ. Прямо подчиненный министерству Институт военной истории тоже получил запрос своего начальства. Но - замечу - отказался принять его сторону. Правда, сдипломатничал - свою позицию высказал таким расплывчатым образом, что я, изложив накопленную мною непреложную фактуру боя, задал вопрос: "Как увязывается заключение, что нельзя "сделать однозначного и окончательного вывода" (был бой или нет), с утверждениями Президента РФ и Вашего Верховного Главнокомандующего Д. Медведева в канун 65-летия Победы во время посещения места боя?" Ответа не последовало. Призыв же к министерству заставить институт чтить закон об обращениях и все-таки ответить мне был проигнорирован.

Пришлось снова писать министру. В моем итоговом обращении были слова: "Вновь информирую Вас, что, как понимаю, Ваши структуры противодействуют оценкам Президента РФ и Верховного Главнокомандующего подвига 28 гвардейцев-панфиловцев, в т. ч. с цитированием известного призыва политрука Клочкова".

Высказал я и такую мысль: ежели Минобороны упорствует в отрицании подвига двадцати восьми, то "обязано набраться политического мужества и адресовать Д. А. Медведеву предложения дезавуировать в истории и в народной памяти бой у Дубосеково". В заключение вывел: "Только не найдется для этого ни единого достоверного факта. В истории этого боя возможно только одно: уточнение отдельных реалий - исключения или дополнения тех или иных штрихов в общую картину. И не вижу в этом ничего зазорного, ибо надо осознавать, в какие кошмарные дни начинала писаться история боя".

Прошло девять месяцев - ответ не последовал. Отважное министерство!

До 70-й годовщины подвига 28 клочковцев остается совсем немного дней. Будут ли помянуты герои? Как ответят коллеги-журналисты и чины из Министерства обороны?

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта