Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Свидание вслепую

Ирина Кутина

Недавно я прочла мемуары Александра Васильева - его «Одиссея» на английском издана в Австралии, где он живет. Полагаю, русскоязычный вариант этой книги Васильева был бы интересен московским читателям. «Одиссея» посвящена истории людей, из российской глубинки еще при царе отправившихся служить в Приамурье, попавших в Благовещенск, сбежавших от большевиков в Харбин, оттуда в Шанхай, а затем в поисках лучшей доли оказавшихся в Австралии.

Васильев родился в 1942 году - семья уже давно была в эмиграции. В Страну кенгуру попал мальчишкой, здесь окончил школу, продолжил образование, работал, женился, стал отцом двоих детей, теперь уже счастливый дедушка. Он записал историю двух давших ему жизнь семей и семьи жены, родители которой тоже из России - они попали в Австралию через Европу. Судьбы у всех непростые, много они бедовали, тяжко трудились, чтобы выжить, обрести благополучие и при этом душу не потерять.

«Одиссея» Васильева лишена претензий на всезнайство и глобальных обобщений. Она проста и откровенна. Нет там желания что-то приукрасить, как нет и желания кого бы то ни было очернить. Конечно, не забылась боль, связанная с арестом печально известными советскими «органами» отца семейства. Этот арест осиротил семью, спровоцировал неизлечимое душевное заболевание матери.

Однако главное в семейной «Одиссее» то, что она пронизана любовью. К стране предков, пусть оказывалась она порой злой мачехой. К русской культуре. К ушедшим родным и близким. К друзьям по русской колонии, с которыми подставляли друг другу плечо, чтобы помочь в трудную минуту. И к стране, которая стала родиной для самого Васильева, его детей и внуков. И любовь эта - неразрывная нить, связывающая прошлое и будущее.

«Первая волна» - послереволюционная русская эмиграция - меня всегда интересовала. По беллетристике и мемуарам я больше знакома с ее европейской и американской историей. Про Харбин читала у Натальи Ильиной и Вертинского, правда, давненько, и поэтому многое подзабылось. Шанхай, о котором у Васильева рассказано немного, хотя ему довелось побывать там еще раз уже в зрелом возрасте, для меня почти белое пятно. Однако по его мемуарам ясно, что место своеобычное, интригующее. Оно меня тревожило, не отпускало. Во мне настойчиво звучало: «Большая страна - Китай, городов и сел не счесть. Красивый порт Шанхай на берегу том есть...» Что бы почитать о нем?

И тут в руки мне попадает книга Эльвиры Барякиной «Белый Шанхай», вышедшая в издательстве «РИПОЛ классик». Конечно, я в нее вцепилась, тем более что книгу предваряет отзыв супруги генконсула РФ в Шанхае: «Спасибо за прекрасное произведение о Шанхае. Вам удалось неведомыми путями проникнуть в то самое время, пожить среди обездоленных русских эмигрантов вдалеке от родной земли, понять их страдания и радости обретения себя...»

Сама же автор заверяет, что «материалы для этой книги собирались в Москве, в провинции Цзяньсу, в архивах Стэнфорда, в заброшенной церковной библиотеке Лос-Анджелеса, куда выжившие белогвардейцы присылали свои мемуары». Она продолжает: «Я разговаривала с их детьми - уже глубокими стариками, отсматривала тысячи документов и фотографий. Так, по крохам, был создан, вернее, восстановлен «Белый Шанхай».

Сведения об авторе помещены на суперобложке и в интернете, где у Эльвиры Барякиной есть собственные сайт и блог. Ей слегка за тридцать, родилась в Нижнем Новгороде, «живет в США, России и путешествует по всему миру. Основное образование - книжное, побочное - университетское, юридическое. Убеждения - космополит, феминистка, пацифист. Род занятий - писатель и читатель».

Интерес к теме возник у г-жи Барякиной после бесед с родственницей ее мужа, женщиной по имени, представьте себе, Фауст. В молодости, еще до Второй мировой войны, она жила в Китае и рассказала о пропавшем, забытом мире - колонии русских эмигрантов, приехавших в Шанхай после революции.

Итак, авторские амбиции ясны. Хватит ли амуниции для их воплощения?

Чтобы восстановить даже одну-единственную жизнь, в нее надо вникнуть, полностью погрузиться, соразмерить с событиями, происходящими в этот период как минимум в двух странах - в той, которую человек покинул, и в той, куда он прибыл. Автор же только «отсматривала» (странное слово, уместное скорее для характеристики действий сотрудника ОТК - отдела технического контроля) эмигрантские мемуары.

Основное внимание уделено Нине Васильевне Купиной, которая столь симпатична автору, что г-жа Барякина придала ей, как мне показалось, некоторое внешнее сходство с собой. Купина ставит во главу угла материальные ценности, вопросами морали не обременяясь. Мужа, Клима Рогова, с которым в 1918-м бежала от большевиков из Нижнего Новгорода, она кинула, но легко умудряется с ним переспать, если того органон требует. Душу отнюдь не теряла - терять там было нечего, соответственно и обрести ее не способна. Нине Васильевне сходят с рук и приносят немалый доход использование поддельных документов, организация приемов от лица консульства страны, не имеющей в Китае своего представительства, хищение и продажа антиквариата. За этим следует ряд утомительно немотивированных глупостей, в результате чего Нина Купина попадает в тюрьму, откуда ее надеется вызволить верный Клим. Но ему это не удается: в дело вмешалась вездесущая советская разведка в лице некоего Михаила Бородина, и несчастную Нину вывезли в СССР. Клим рвется ей на выручку, но чем это закончится, неизвестно.

Остальные персонажи «Белого Шанхая» - люди разных национальностей, лишенные национальных черт, еще скучнее, примитивнее и бездарнее. Был человек вроде ничего, а переменилось у автора настроение, и вне элементарной логики объявляется он негодяем.

Г-жа Барякина не любит коммунистов, не любит белых офицеров, которые у нее все пропойцы и ворье, начиная с контр-адмирала Старка, флотилия которого и вывезла русских беглецов в Шанхай. Сомнительны исторические «открытия» автора. Большевики вот, говорит она, попытались разоружить не подчинявшийся им сорокатысячный Чехословацкий корпус. «Чехи взбунтовались, и это послужило началом Гражданской войны в России». Как, оказывается, все просто, а?

Столь же сомнительно нарочитое пренебрежение русской языковой традицией. Привыкли мы, к примеру, говорить о смеси французского с нижегородским, так автор нарочно скажет о смеси нижегородского с английским, хотя Поль Мари Лемуан шептал Нине Купиной что-то именно по-французски, а она французский еще на родине освоила. Дешевая пустяковина, а знаменательная.

Шанхая, несмотря на доступную автору возможность странствовать по миру, в книге г-жи Барякиной вы не увидите. Ни пейзажа, ни архитектуры, ни цвета, запаха и вкуса. Единственные приметы города - изредка упоминаемые названия кварталов: французский, китайский. Если это откинуть, персонажи ее книги в равной степени могли пребывать где угодно - на Луне, в безвоздушном пространстве.

Забыла предупредить, что, рекламируя собственные недюжинные способности, г-жа Барякина обещает обучить каждого желающего тому, как легко и просто издать книгу. Не знаю, окажутся ли полезными эти ее советы другим, но собственный графоманский опус объемом в 700 страниц она сумела столь ловко впарить уважаемому издательству, что «РИПОЛ классик» не поскупилось на сказочный по нынешним временам тираж в 15000 экземпляров!

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта