Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Удержание власти любой ценой или развитие страны?

Алексей Кива

Продолжение. Начало в «МП» за 10 и 17 ноября.

Это совершенно разные, если не сказать, прямо противоположные цели. Это же и две разные модели развития. Не считая, конечно, коммунистические режимы, в которых однопартийная система вытекает из самой теории, современная история знает партии, которые многие годы находились у власти. Это, например,

ХДС/ХСС в ФРГ и Либерально-демократическая партия в Японии. (Пример Мексики я не беру, ибо он очень специфический.) Только они так долго были у власти не потому, что давили оппозицию, которая на деле у них всегда была реальной, а не потешной, а потому, что их правление было на редкость успешным. Именно в годы правления этих партий родился сам термин «экономическое чудо». Но такое успешное правление в решающей мере было обеспечено тем, что в этих странах господствовал принцип конкуренции и состязательности. Это касалось отбора во власть, в государственный аппарат самых сильных и компетентных. По этому же принципу формировались правящая элита, творческая элита, бизнес-элита. Состязательность была между работниками в компаниях и между самими компаниями. Иначе говоря, конкуренция была везде - в политике, экономике, в СМИ, в духовной сфере и пр.

В тех же странах, где пришедшая к власти партия, военная хунта, корпоративная группировка и пр. стремились во что бы то ни стало сохранить власть, в том числе придумывая какой-то неведомый миру путь развития, вначале исчезала политическая конкуренция, потом затухала конкуренция в экономике, исчезала в сфере идеологии, в СМИ и т. д. Итог, как правило, был печальным. Не в зеркальном виде, а по основной сути, ибо в каждой стране были свои особенности - это на многие десятилетия законсервировало развитие Аргентины, завело в тупик страны реального социализма, привело к смене режимов на Филиппинах, в Испании, Португалии и ряде других стран.

По-другому складывалась ситуация там, где, перефразируя слова Плеханова, история еще не смолола муки, из которой можно было бы испечь пирог демократии. Это относится практически ко всем «новым индустриальным странам» Азии (Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Малайзия, Таиланд и др.) и Китаю. Закономерность такова: дорогу демократии в отставших в своем развитии странах торят быстрый экономический рост, повышение образовательного и культурного уровня населения, позитивные сдвиги в социальной структуре, в массовом сознании и пр. Однако и здесь примерно та же закономерность: к чему стремится правящий класс – к быстрому развитию страны или сохранению за собой на долгие годы власти? Если к развитию, то, во-первых, сохраняется конкуренция во многих сферах жизни, есть она и в Китае, где еще со времен Конфуция утвердился принцип меритократии. И во-вторых, раньше или позже эти страны приходят к демократии в общепринятом смысле, хотя она часто окрашена в цвета национальных традиций. Южная Корея и Тайвань стали уже вполне демократическими странами, близки к завершению формирования демократической политической системы и другие «новые индустриальные страны». В научной литературе режим в этих странах получил название «авторитаризм развития».

Там же, где правящая группировка на первый план выдвигает задачу сохранения власти любой ценой, нередко при этом «изобретая» какие-то особые теории и пути развития («арабский социализм» в Ираке, «ливийская джамахирия», что значит «государство народных масс», и т. д.), - там дело кончается либо затянувшейся стагнацией, как в Ливии, либо полным крахом, как в Ираке. А ведь эти богатейшие нефтью страны при иной политике могли бы уже быть в числе «новых индустриальных стран» или по крайней мере добиться экономического роста на уровне стран Персидского залива, как, например, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ). Режим в таких странах в научной литературе стали называть «авторитаризмом стагнации и упадка».

До сих пор наш правящий класс, судя по многим признакам, во главу угла ставил задачу сохранения власти любой ценой. С приходом к президентству гражданского человека Дмитрия Медведева у нас еще есть шанс не допустить окончательного сползания страны к жесткому, а если более точно, реакционному авторитаризму, который никак не будет авторитаризмом развития.

Конкуренцию

как мотор развития душат монополизмом

Конкуренция и состязательность у нас за последние годы были сведены к минимуму. Отбор в высшие эшелоны власти, как мы знаем, во многом происходил по принципу не меритократии, а свойственности, кумовства, землячества, лояльности и пр. И почти никакой отбраковки слабых, некомпетентных и нерадивых чиновников! В лучшем случае, провалив работу в одном месте, они перемещались на другое высокое место и крайне редко выбывали из числа «непотопляемых». И это считалось «кадровой стабильностью». Этим, как известно, озаботился президент Медведев, создавший систему отбора первой тысячи кандидатов для работы в госструктурах, однако поломать сложившийся механизм кадровой политики чрезвычайно трудно, тем более что Путин, как принято говорить, «не сдает своих». Без руководящих должностей не остались даже развалившие экономику в 90-е А. Чубайс и Ко, «герой дефолта» С. Кириенко, влиятельный член одиозной «семьи» (теневая власть), в прошлом компаньон Б. Березовского по бизнесу А. Волошин.

Во всех нормальных странах власть и формируется из элиты, и ею обслуживается. И чем сильнее элита, тем дееспособнее власть. Из элиты формируются «интеллектуальные штабы» президентов и премьеров. Это их помощники, советники, консультанты, спичрайтеры. Например, президент США Джон Кеннеди запомнился публике своими яркими речами. Но их-то готовили члены его «интеллектуального штаба», и они хорошо известны в Америке. Однако когда ныне употребляешь слова «российская элита», то у собеседника нередко появляется ехидная улыбка на устах. Это, дескать, кто? Те, кто обобрал народ в ходе жульнической приватизации? Те, кто покупает футбольные клубы, замки, дворцы, дома и прочую собственность в странах Запада, имеет крупные счета в тамошних банках и смотрит на Россию как на место временного пребывания, где можно быстро разбогатеть? Или те, которые обитают в элитных коттеджных поселках вокруг Москвы, Питера, других крупных городов и, понятно, на Рублевке, ежегодно два раза встречаются в Куршевеле, ездят в «Порше», «Мерседесах», «Лексусах», «БМВ» последней серии?

Действительно, вокруг постсоветской элиты не прекращаются споры, ибо она не плод отбора, а, говоря метафорически, искусственно выращенное дитя. Ну, скажем, не в знаменитой колбе Петруччи, а в «суррогатной матери», которой стал «дикий капитализм». Ибо что означает само понятие «элита»? Это что-то отборное, лучшее во всем. Оно широко применяется в растениеводстве, животноводстве и пр. В обществе это наиболее интеллектуальная, образованная, профессиональная и влиятельная его часть. Это общее понятие элиты. Но есть и дифференцированное понятие. Это правящая элита, творческая элита, бизнес-элита, армейская элита и пр. Но когда у нас начались радикально-либеральные реформы, то сформировавшаяся за многие годы советской власти элита – ученые, люди свободных профессий (писатели, композиторы, художники и пр.), высший слой инженерно-технического персонала, учителя, врачи, высококвалифицированные рабочие, аграрии, лучшие профессионалы силовых структур и т. д. оказались отброшенными на социальное дно. И, что самое печальное, материальное положение, и социальный престиж ученого упали до такого низкого уровня, которого еще не знала Россия. В начале 90-х, согласно опросам общественного мнения, престиж ученого был ниже путаны (валютной проститутки).

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта