Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Два капитана

Александра ЯКОВЛЕВА

«Отец никогда не помогал мне, всего нужно добиваться самому - таков был его принцип», - рассказывает Евгений Георгиевич Костылев, заведующий отделением анестезиологии и реанимации ГКБ №24. Его папа, Георгий Дмитриевич Костылев, знаменитый летчик - балтийский ас, в Отечественную бороздил северное небо и лихо дрался с фашистами. Они виделись лишь трижды в жизни, но младший Костылев никогда не отступал от отцовского: нужно уметь побеждать в одиночку, и вслед за отцом стал асом, только в медицине.

- Отец родился в 1913 году в городе Ораниенбауме (Ломоносове) Ленинградской области, в обычной рабочей семье, - рассказывает младший Костылев. - В тридцать втором окончил восьмилетку и поступил в авиашколу, а через год уехал учиться в Москву. Еще через год, в тридцать четвертом, с отличием окончил школу Московского аэроклуба в Тушине и стал авиаинструктором. Долго, правда, штатским не протянул - хотелось воевать. Помню, отец сказал мне как-то: «Что бы я там ни делал, на каких бы машинах ни летал, тянуло меня к одному - боевому, настоящему истребителю. Сердце у меня военное». Начальство долго не уговаривал, и его отправили служить в ВМФ на Балтику.

А произошло это как раз накануне войны. Георгий Дмитриевич встретил Великую Отечественную в небе, на рассвете 22 июня. Боевой счет открылся быстро: уже 15 июля под костылевским огнем погиб фашистский «мессершмитт-110». Эти самолеты в сорок первом были мощнее и маневреннее советских, не теряли скорость при наборе высоты и разгонялись до 700 километров в час в пикировании. Наши истребители такими возможностями не обладали, зато на малых высотах им не было равных. Немцы, само собой, на «низкие» бои не решались, предпочитая вести атаку сверху. В тот день так и произошло: три наших самолета, одним из которых управлял Георгий Костылев, пошли на штурмовку, и уже когда собирались возвращаться домой, увидели «мессер». Заметив слежку, тот ринулся наверх прятаться в дыму пожара. Наши полетели за ним: один выскочил перед носом, а второй подобрался к хвосту. Цель была близка, но тут с земли «заговорили» зенитки. Двое летчиков, Соседин и Новиков, открыли ответный огонь, а Костылев один помчался за «мессершмиттом». После отчаянной борьбы он убил летчика, а насквозь продырявленная машина закачалась и, взорвавшись, рухнула наземь.

Частенько, глядя на борьбу нашего и фашистского истребителей, говорили: «Сразу видно, Костылев дерется!» И даже если в тот день в небо поднимался кто-то другой, разубедить очевидцев было невозможно.

- Отец запретил мне даже думать об авиации, - рассказывает врач Костылев. - Он сказал: «Многие потеряли на войне руки, ноги, а я голову потерял». Понимаете? Вообще в детстве я очень хотел быть моряком, читал морские книги, знал все про флот. Но в Нахимовское училище не попал, а отец не стал помогать, хотя мог. Он считал, что всего в жизни я должен достичь сам. Я тогда разобиделся на всех и решил пойти в медики, чтобы стать корабельным врачом - хотел в море. Учился исключительно из интереса: если предмет не нравился, мог запульнуть учебник в угол, и на этом занятия заканчивались.

Во время войны семья Георгия жила под Ленинградом. В феврале 1941 родился сын Евгений. Отправляясь на задание, старший Костылев всегда делал несколько кругов над домом, пока жена не выйдет на крыльцо и не помашет ему рукой. Потом молодую маму с ребенком отправили в эвакуацию в Днепропетровск, но только они приехали туда, как фашисты прорвали линию обороны. «Мы жили на полулегальном положении, - рассказывает Евгений Георгиевич, - если бы немцы узнали, чей я сын, всей семье пришлось бы туго».

Пока ребенок подрастал, отец отважно защищал Русский Север. В октябре сорок второго немцы прорвались к острову Сухо, батарея которого надежно прикрывала Ладожскую трассу. Несколько часов ожесточенного боя, враги почти высадились на сушу, но в критический момент подоспели балтийские самолеты под командованием Костылева. Нападавших разбили наголову.

А в феврале сорок третьего, после конфликта с одним из «тыловых» офицеров, Георгия Дмитриевича арестовали и судили. Лишили всех наград, разжаловали до рядового и отправили в роту штрафбата на Ораниенбаумский плацдарм. Уже в апреле ему удалось вернуться в действующую армию, но только рядовым.

В сорок четвертом летчику вернули ордена и звание майора, а через некоторое время назначили главным инспектором ВВС Краснознаменного Балтийского флота по истребительной авиации. В этой должности он и встретил Победу. Приезжая на проверки, Георгий Дмитриевич уговаривал коллег пустить его полетать. Общее количество побед летчика неизвестно, ведь даже когда он служил в действующей армии, многие вылеты записывались как групповые. В официальном послужном списке значится 112 воздушных боев, 418 вылетов, 12 личных и 34 победы в составе группы. В авиации ВМФ Георгий Дмитриевич Костылев прослужил до 1953 года, а в шестидесятом умер. В родном городе его имя носит улица.

К тому времени его сын Евгений окончил медицинский институт.

- В начале семидесятых я работал у знаменитейшего хирурга профессора Францева, - вспоминает он. - Сам начал оперировать, и довольно удачно, но Францев как-то сказал, что характер у меня не тот, не походящий, говорит: «Если у тебя умрут пятеро пациентов, то ты будешь шестым. А вот анестезиология - это твое». Так я стал анестезиологом.

Евгения всегда привлекала наука. В семидесятом защитил кандидатскую: изучал взаимосвязь пальцевых рисунков с врожденными пороками сердца у детей. Сегодня дерматоглифика в моде, а тогда это было внове. На работе молодого врача за эти исследования прозвали теоретиком. В основу докторской диссертации младшего Костылева легли эксперименты с гелием, а точнее - с его применением в наркозе. Однажды Евгений Георгиевич заметил в больнице большой коричневый баллон. Такую тару можно было увидеть на водолазных станциях - гелий применяли для глубоководных погружений. Костылев в шутку спросил у директора, кто, мол, тут подводным плаванием занимается. Тот со всей серьезностью ответил: «Ты и займись».

- Я провел более полутора тысяч исследований, применил гелий в ингаляционном и первый в Союзе - в эндотрахеальном наркозе - о как! - улыбается Евгений Георгиевич. - Дело в том, что гелий помогает кислороду проникать в узкие места легких - как на большой глубине, так и в условиях наркоза.

Диссертацию по гелию он защитил в девяностом, но широкого применения метод не получил - слишком дорог и трудоемок. С восемьдесят пятого Евгений Георгиевич работал в военном госпитале. Человек он штатский, но от судьбы не уйти - война его коснулась, хоть и косвенно.

Его отец боролся за освобождение родины от врагов, он - за жизни людей, борющихся за родину. Евгений Георгиевич Костылев стал заведующим отделением анестезиологии и реанимации в 24-й больнице Москвы. Сегодня научные изыскания в прошлом, он руководит отделением и практикует. У врача уже свои дети, внуки, и так же, как его отец, учит их всегда и во всем полагаться только на свои силы и побеждать. Через всю жизнь младший Костылев пронес напутствие, которое в боевых воспоминаниях оставил его отец: «Много было боев, много боев еще будет. Мы научились прямо смотреть в лицо смерти. Мы научились побеждать. И мы победим. Я верю в нашу победу!»

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта