Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Россия может упустить последний шанс

Алексей Кива

Продолжение. Начало в «МП» за 30 июня, 2, 3 и 16 июля.

Я раньше тоже думал, что Андропову просто не хватило времени, чтобы «дозреть» до реформатора, в чем-то похожего на Дэн Сяопина. Я высказал эту мысль ныне уже покойному Георгию Шахназарову, много лет работавшему в аппарате ЦК КПСС, на что он сказал: Андропов был ортодоксальным коммунистом и как огня боялся структурных реформ. Находившийся рядом Михаил Горбачев это подтвердил.

Во многих странах, в которых отработаны экономические механизмы, укоренились государственные структуры и институты гражданского общества, приход к власти средних умов может и не сказаться на их развитии, тем более в спокойные времена. Однако в крупных странах, особенно в кризисные времена и на переходных этапах и особенно в тех, которые в той или иной мере влияют на ход мировых событий, приход к власти посредственного, но агрессивного человека может иметь тяжелые, если не катастрофические последствия как для самих этих стран, так и для многих других стран.

Вот пример восьмилетнего правления среднего по уму Джорджа Буша-младшего. Причем не в авторитарной стране, где посредственность у власти не такая уж редкость, а в стране с развитыми институтами сдержек и противовесов, с сильным гражданским обществом, с глубокими демократическими традициями. И тем не менее, по всеобщему признанию, Буш оказался едва ли не самым слабым президентом за всю историю Америки. Слаб ментально, слаб как администратор, слаб как стратег. Именно поэтому он и команду подобрал «под себя» и, грубо говоря, заварил такую кашу, что мир еще долго будет ее расхлебывать. Испытания Северной Кореей ядерного оружия и баллистических ракет – это дело рук его политики. Как и стремление Ирана обзавестись ядерным оружием. Навесив на эти суверенные государства ярлык «стран оси зла» и пригрозив им расправой на манер того, как США поступили с Ираком, он вынудил их искать спасение от внешней агрессии в производстве ядерного оружия и носителей.

Агрессия против Ирака была не только ничем не оправданной, но и плохо просчитанной по своим последствиям, как и оккупация войсками США и некоторыми их союзниками Афганистана. Ирак из светской страны превратился в рассадник исламского терроризма, а афганцы, и прежде всего пуштуны, это тот народ, который никогда не смирится с присутствием на своей земле чужих солдат и будет воевать с ними до тех пор, пока пославшие их туда политики не поймут утопичность стремления насадить в этой стране любую чуждую для нее систему – хоть социализм советского образца, хоть демократию американского типа.

Огромные расходы на внешние авантюры не могли не сказаться на финансовом положении США. Можно предположить, что не будь этих авантюр, не возникло бы ипотечного кризиса, а стало быть, не было бы и мирового финансово-экономического кризиса. Да будь администрация США на высоте, она бы вовремя остановила раздачу почти дармовых кредитов по ипотечному строительству.

Поистине можно посочувствовать новому президенту США Бараку Обаме, которому приходится расчищать завалы, оставленные ему предшественником в разных областях, включая международную сферу. То, что Обама отбросил до сих пор модный в наших экономических кругах и среди части влиятельных чиновников «неолиберализм без границ» и обратился к методу государственного регулированию на манер Рузвельта, пусть и выборочно, полагаю, хорошо известно. Но и во внешней политике он стремится отойти от туповато-прямолинейной агрессивной политики Буша, отказываясь от целого ряда прежних постулатов Белого дома и предлагая новую парадигму отношений Ирану и Северной Корее. Об этом он, в частности, заявил в своем, без преувеличения, блестящем выступлении в Каире. Кто его слушал или читал, не могли не оценить ум, эрудицию, кругозор, богатство языка нового президента. И даже если ему речь готовили спичрайтеры, как принято во многих странах, то, во-первых, они имели заказ на такого уровня речь и, во-вторых, умели его выполнить.

Это выступление живо обсуждалось не только в кулуарах, но и в СМИ, в частности на радио. И было много вопросов насчет того, почему подобных речей мы давно не слышим от наших лидеров. Были и ответы. И они в том, что преимущество демократии перед авторитаризмом состоит в том числе и в том, что она умеет учиться, на что не способен авторитаризм. Американское общество, грубо говоря, обожглось на Буше. Многим простым гражданам республиканец Буш казался типичным американцем, «своим парнем», говорившим на понятном им языке, не гнушавшимся просторечия, сведения сложного к простому и т. д., в то время как демократ Альберт Гор производил впечатление слишком умного, рафинированного интеллектуала. Наверняка Буш-младший стал бы «хромой уткой» уже после первого президентского срока, как и его папа Буш-старший. Но 11 сентября 2001 года случился потрясший Америку теракт, и Буш на этом сыграл на 100 процентов и даже больше. А когда в полной мере проявилось его скудоумие и недальновидность, было уже поздно.

Однако в ходе следующей предвыборной кампании американская демократия устроила такую «порку» претендентам на президентский пост, что выдержать ее мог только человек крупного калибра, причем подготовленный к президентству своей предыдущей деятельностью. Могу напомнить, что самая острая борьба на деле происходила не между республиканцем и демократом, а между двумя яркими демократами – белой Хиллари Клинтон и чернокожим Бараком Обамой. Что само по себе знаменательно, ибо в истории США до этого еще не было случая, чтобы женщина и чернокожий американец могли реально претендовать на президентское кресло. И поистине победил сильнейший.

А можно ли получить руководителя крупного масштаба без сильной оппозиции, без конкуренции, а путем назначения и формальных выборов? И да, и нет. Как повезет. Все зависит от того, кто передает власть, кому ее передает и с какой целью. Скажем, для движения страны вперед? Для сохранения статус-кво? Для сохранения наворованного правителем и его близкими? Для обеспечения неприкосновенности его и его близких?

Однако в чем же повезло Китаю?

Каждая великая революция, как правило, рождает крупные, харизматические личности. А в Китае слились в единое целое сразу две революции в форме вооруженной борьбы: национально-освободительная против японских оккупантов и социальная – под флагом марксизма-ленинизма против гоминьдановского режима, возглавляемого Чан Кайши. Мао Цзэдун, эта, безусловно, незаурядная, хотя и крайне противоречивая личность, был признанным лидером многолетней национально-освободительной и революционной борьбы, которая в конечном итоге и привела к образованию Китайской Народной Республики, провозглашенной 1 октября 1949 года.

Именно изгнание оккупантов, ликвидация марионеточных режимов, объединение страны и создание принципиально нового государства считаются главной и неоспоримой заслугой Мао Цзэдуна. Пройдя через драматические периоды гражданской и внутрипартийной борьбы, авантюры «большого скачка» и «культурной революции», это государство в конечном итоге вышло на путь феноменально быстрого развития. И как сказал еще Дэн Сяопин, Мао Цзэдун был только на 30 процентов неправ, а на 70 – прав. Поэтому никто не разрушал памятники в честь Великого кормчего, его портрет до сих пор красуется на юане.

Плохое быстро забывается. Я почти уверен, что если бы у нас после разорительных 1990-х темпы роста и его качество были бы такими, как у Китая после начала реформ, то и о Горбачеве и Ельцине (которые, по данным социологов, являются самыми непопулярными руководителями страны в ХХ веке) мы отзывались бы совсем по-другому.

Такие крупные фигуры, как Мао Цзэдун, Ленин, Сталин, группируют вокруг себя и талантливых соратников. О том, какую политику в отношении своих соратников проводил бы Ленин, сказать ничего нельзя, поскольку он мало прожил. Но Сталин и Мао Цзэдун, привлекая во власть талантливых людей, без которых нельзя было решать стоящие перед странами гигантские задачи революционных перемен, в то же время абсолютно не терпели соперничества, и явных или потенциальных соперников из власти изгоняли или уничтожали. На совести Сталина, как известно, уничтожение не только почти всей «ленинской гвардии», крупных военачальников, но и ярких руководителей нового поколения, как С. Киров и Н. Вознесенский. Жертвой Мао Цзэдуна тоже стали многие ветераны революции, в том числе такие выдающиеся деятели, как председатель КНР (1959 - 1968 годы) Лю Шаоци и занимавший высокие посты в армии, правительстве, КПК, один из самых талантливых генералов, главнокомандующий миллионной армией китайских «добровольцев» во время Корейской войны (1950 - 1953 годы) Пэн Дэхуай.

И вот когда вожди-тираны уходят в мир иной, то сразу возникают два вопроса. Первый – кто остался из талантливых руководителей? И второй – что делать дальше? Ведь нужна научно обоснованная модель развития общества (или ее смена, если она себя исчерпала), без которой страна обречена на топтание на месте, гниение и крах, как то и произошло в последние годы с СССР.

Китаю гораздо больше повезло, чем нам. Наш диктатор был более кровожадным, чем китайский. Лю Шаоци и Пэн Дэхуай спасли бы себе жизнь, если бы покаялись за совершенные ошибки, как того настойчиво от них требовал Мао, но они этого не сделали, считая, что им не в чем каяться.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта