Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

О нашей незадавшейся судьбе

А также о «распутинщине», «керенщине», «хлестаковщине», «бесовщине»

Алексей КИВА

Прошли ли мы свой «Февраль»?

За годы существования постсоветской России мы уже, слава богу, прошли через этап «распутинщины», и прошли благодаря тому, что в критический для страны час (финансово-экономическая катастрофа августа 1998 года) правительство возглавил популярный в народе Евгений Примаков. Как многие помнят, у нас были и «новый Распутин» (Борис Березовский), и «Распутин в юбке» (дочь Ельцина Татьяна Дьяченко-Юмашева), и даже «коллективный Распутин» в лице «семьи».

Прошли ли мы «керенщину», сказать трудно. Ведь что такое «керенщина»? Это много красивых слов и мало реальных дел. В одном случае это относится к укреплению власти и обузданию анархии, в другом - к созданию условий, при которых сам собой отпадает вопрос о революции. Это построение сильной экономики и проведение сильной социальной политики. Но у нас нет ни того, ни другого.

Сам президент Путин, как мы помним, признал, что вместо перехода от экспорта необработанного сырья к экспорту продукции его переработки годами идет одна болтовня. А вот что сказал Владислав Сурков: «В России есть одна проблема - наша экономика, на мой взгляд, экономикой не является, а сегодня в мире доминируют страны, где экономика построена на инновациях».

(Только просвета не видно. Во время последней встречи с Путиным руководители Российского Союза промышленников и предпринимателей говорили о том, что правительство не создает условий для снятия экономики страны с нефтяной иглы. Недовольна политикой правительства и Торгово-промышленная палата. Так, ее вице-президент Владимир Исаков заявил, что власти не поддерживают малый бизнес и не хотят реально модернизировать экономику; налоги просто душат малые инновационные предприятия, вынуждая их уходить за рубеж. Известно, что все упирается в политику Кудрина и Грефа, которые имеют поддержку президента, притом что, в отличие от многих других высоких чиновников, они перед ним не заискивают, а по отношению к премьеру вообще ведут себя независимо. Они - давние его сподвижники.)

Самым приоритетным проектом для нашей высшей власти была и остается «труба», что для многих является и загадкой, и предметом для спекуляций. Дескать, что бы это значило? Или не понимают, с чего начать? Для того чтобы действительно переводить сырьевую экономику на инновационный путь развития, надо перенести акцент с сырья и разных частных проектов на реальный сектор экономики и бросить на это лучшие мозги страны и крупные средства. Да и в законодательство внести такие изменения, чтобы оно этому не препятствовало, а всячески способствовало. Казалось бы, очевидные вещи, но этого же не делается! А если и делается, то так медленно и в таких масштабах, что невольно думаешь об имитации дела вместо дела.

То, что ставший первым вице-премьером Сергей Иванов начал изучать состояние промышленности и часто делать соответствующие (чаще всего неутешительные) выводы, безусловно, хорошо. Только сколько же мы потеряли времени?! И вступление страны в ВТО резко ограничит возможности государства влиять на промышленную политику. Этим надо было заниматься еще лет семь назад, когда резко поднялись цены на нефть. Почему у нас так плохо организована работа правительства, что промышленность как основа экономики во всех нормальных странах (как, впрочем, и высокие технологии) оказалась вне сферы его повышенного интереса? Неужели и в самом деле власть все эти годы считала, что такая страна, как Россия, может прожить на одном только сырье?

А может быть, ларчик открывается просто: к руководству экономикой пришли дилетанты, не знающие ничего, кроме заемного и донельзя утрированного неолиберализма? Предвижу, что многие возразят: дело тут не в дилетантизме, а в интересах. Вопрос спорный.

Но проблема ведь не только в экономике. Власть проявляет бессилие в обуздании разъедающей общество коррупции и тесно связанной с нею преступности, а также в том, чтобы поставить на место тех, кто насаждает в стране бездуховность, разлагает общественную нравственность. Трудно найти такую другую страну, в которой при наличии огромных валютных резервов было бы такое число беспризорных и бездомных, алкоголиков и иных выбитых из жизненной колеи маргиналов, было бы такое море нищеты на фоне сказочного богатства тех 20 тысяч, многие из которых каждый год ритуально отмечают свое преуспеяние за счет собственного народа во французском Куршевеле.

В стране так и не наступил порядок, не восторжествовал закон, гражданская авиация, как и многие другие службы и отрасли инфраструктуры, доведены до стадии развала, пожары полыхают почти каждый день, люди гибнут, как мухи, попадают в рабство и вообще исчезают. Мошенничество приняло невиданные масштабы.

Когда мне говорят, что властная вертикаль выстроена только для того, чтобы удержать власть в руках нынешнего правящего класса, я спрашиваю: «А есть ли хотя бы в потенции другой правящий класс? Есть ли сильная и конструктивная оппозиция? А много ли нормальных, а не лакействующих корысти ради интеллектуалов?» Ответа не получаю. А вот когда мне говорят, что именно созданная нынешним правящим классом общественная система физически убивает и духовно калечит людей и что он, правящий класс, поглощенный своими личными и групповыми интересами, не способен вывести страну из затянувшегося глубокого кризиса и при этом от народа получает мандат на правление страной, замолкаю я. А что сказать в ответ? То, что Россия и на сей раз оказалась не готова ни к демократии (как в верхах, так и в низах, как, впрочем, и по части качества интеллигенции), ни к тому, чтобы выбрать оптимальную модель социально-экономического развития?

В принципе популярное в народе руководство могло бы, преодолевая очевидную слабость гражданского общества и алчность сырьевой буржуазии и связанного с нею чиновничества, своей волей утверждать в стране демократию и эффективную рыночную экономику. Хотя бы ради того, чтобы в истории оказаться в ряду таких великих реформаторов современности, как Рузвельт, Дэн Сяопин или, скажем, Аденауэр. Ведь на деле все прогрессивное в России практически всегда начиналось сверху. Это и дало Пушкину основание заявить, что единственный европеец в России - это правительство. А если руководству не хватает экономического знания, так его не хватало и юристу Аденауэру. Только возглавить министерство экономики он пригласил не своего бывшего сослуживца, а сильнейшего экономиста страны Людвига Эрхарда, который фактически и стал крестным отцом экономического чуда, а реформы они проводили под лозунгом «Благополучие - для всех!»

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта