Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

С болью о России

Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ

У русского философа и историка Георгия Федотова две юбилейные даты: 120 лет со дня рождения (1 октября 1886 года, Саратов), а умер он 55 лет назад - 1 сентября 1951 года в американском городе Бэкон в штате Нью-Джерси.

В советские времена никто не знал и не слышал о Георгии Федотове, христианском мыслителе, глубоком философе культуры, тонком историке и блистательном публицисте, - какой-то там эмигрант. А он в эмиграции в течение долгих лет с болью и надеждой вглядывался в меняющееся «Лицо России» - так называлось его исследование, появившееся в печати в 1918 году. Оно начиналось словами: «У всякого народа есть родина, но только у нас - Россия».

Отец Георгия Федотова, управляющий канцелярией саратовского губернатора, умер рано, и детей (старшим был Георгий) воспитывала мать. Уже в гимназии Георгий Федотов выделялся среди сверстников своими особыми способностями к гуманитарным наукам. В гимназии мальчик зачитывался Белинским, Писаревым, Щедриным и Михайловским, а также властителями дум тогдашней молодежи - Максимом Горьким, Леонидом Андреевым, Чеховым. С золотой медалью гимназист Федотов в 1904 году отправился в Петербург и вопреки всем ожиданиям поступил на механическое отделение Технологического института. Лично для Федотова это был осознанный выбор: он хотел быть поближе к рабочим, ибо не избежал марксистского дурмана. Ирония родословной: внук полицмейстера вступил в ряды РСДРП. Хотя в дальнейшем Федотов совершил эволюционный разворот от марксизма к православию.

Далее в жизни Федотова последовали арест за революционную деятельность, ссылка, которую власти заменили высылкой за границу. В 1906 - 1908 годах Федотов учился в университетах Берлина и Йены. После возвращения в Россию продолжил образование в Петербургском университете, специализируясь по истории средних веков. Одна из его первых работ - сочинение «Исповедь» Св. Августина как исторический источник». Огромную роль в становлении будущего мировоззрения молодого ученого сыграло участие в семинарах профессора Ивана Гревса, создателя и воспитателя блестящей школы петербургских медиавистов. Изучение духовной культуры латинского средневековья поколебало материалистические убеждения Федотова, и он начал постепенно дрейфовать от социализма к христианству. На этом пути был еще повторный арест и высылка в Ригу. Возвращение в Петербург, в университет и приват-доцентура по кафедре истории средних веков.

В 1917 году Федотов стал членом религиозно-философского кружка, сложившегося вокруг Александра Мейера, самобытного христианского мыслителя, ныне практически забытого и сгинувшего на Соловках. Члены кружка Мейера исповедовали взгляды, весьма близкие к христианскому социализму, и образовали братство «Христос и Свобода». В выпуске журнала кружка «Свободные голоса» активное участие принимал Федотов.

В начале 1920 года Федотов уехал в Саратов, но, не найдя там единомышленников, вернулся в 1923 году в Петроград, где через год вышла его первая и единственная на родине книга «Абеляр»; вторая «Об утопии Данте» выйти не смогла из-за ужесточения цензуры. Никаких дальнейших перспектив в России Федотов не увидел, и в 1925 году под благовидным предлогом работы в иностранных библиотеках он покинул Советский Союз. И, как выяснилось, навсегда.

В Париже с блеском проявился литературный талант Георгия Федотова - в 1926 году в евразийском журнале «Версты» появились две статьи, вызвавшие большой интерес, - «Три столицы» и «Трагедия интеллигенции». В дальнейшем статьи, эссе и рецензии Федотова появлялись в различных изданиях - от бердяевского «Пути» до «Новой России» Керенского. В 1931 - 1939 годах Федотов вместе со Степуном и Фондаминским издавал журнал «Новый Град». Параллельно Федотов профессорствовал в открывшемся в Париже Богословском институте. Выходили книги: «Святые Древней Руси» (1931), «И есть и будет. Размышления о России и русской революции» (1932), «Стихи духовные» (1935). Однако основной труд «The Russion Religions Mind» не был закончен Федотовым, вышла всего одна книга, посвященная Киевской Руси.

Оккупация Франции вынудила Федотова искать спокойное убежище, и он благодаря помощи Американского еврейского рабочего комитета перебирается в США. 12 сентября 1941 года русский мыслитель вступил на американский берег. С 1943 года он - профессор Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке. В крупнейшем из периодических изданий - «Новом журнале» - Федотов публикует ряд интереснейших, хотя и не бесспорных статей: «Загадка России» (1943), «Рождение свободы» (1944), «Россия и свобода» (1945), «Запад и СССР» (1945), «Христианская трагедия» (1950) и другие. Публицистическое наследие Федотова огромно - свыше 300 статей. После смерти автора многие из них были объединены в сборники и вышли на Западе.

В последние годы в Америке Георгий Федотов страдал от прогрессирующей сердечной болезни, однако не оставлял напряженную творческую работу. Он скончался в госпитале за чтением «Вильгельма Мейстера» Гете. Чисто философский финал...

Ну, а теперь несколько выдержек из творческого наследия Георгия Федотова.

В статье «Лики России» (1918) философ писал: «Государство русское, всегда пугавшее нас своей жестокой тяжестью, ныне не существует. Мы помогли разбить его своею ненавистью и равнодушием. Тяжко будет искупление вины... Нам придется сочетать национальное с общечеловеческим. Мир нуждается в России...»

В статье «Социальный вопрос и свобода» Федотов подверг жесточайшей критике тоталитарное государство: «...Работник, солдат, производитель - вот все, что остается от человека. Государство не оставляет ни одного угла в его жилище, ни одного угла в его душе вне своего контроля и своей «организации». Религия, искусство, научная работа, семья и воспитание - все становится функцией государства. Личность теряет до конца свое достоинство, свое отличие от животного. Для государства-зверя политика становится человеческой отраслью животноводства. Ясно, что такое самосознание государства несовместимо с христианством...»

Свою статью «Россия и свобода» (1945, Нью-Йорк) Федотов начал словами: «Сейчас нет мучительнее вопроса, чем вопрос о свободе в России...» Если предположить, что эта федотовская статья появилась в СССР, то легко себе представить, как бы недоумевал народ-победитель, который за годы правления коммунистов забыл, что такое свободный человек и свободное общество, о чем и писал Федотов:

«...Вглядимся в черты советского человека, конечно, того, который строит жизнь, не смят под ногами, на дне колхозов и фабрик, в черте концлагерей. Он очень крепок, физически и душевно, очень целен и прост, живет по указке и по заданию, не любит думать и сомневаться, ценит практический опыт и знания. Он предан власти, которая подняла его из грязи и сделала ответственным хозяином над жизнью сограждан. Он очень честолюбив и довольно черств к страданиям ближнего - необходимое условие советской карьеры. Но он готов заморить себя за работой, и его высшее честолюбие - отдать свою жизнь за коллектив: партию или Родину, смотря по временам. Не узнаем ли мы во всем этом служилого человека XVI века? (не XVII, когда уже начинается декаданс). Напрашиваются и другие исторические аналогии: служака времен Николая I, но без гуманности христианского и европейского воспитания; сподвижник Петра, но без фанатического западничества, без национального самоотречения. Он ближе к москвичу своим гордым национальным сознанием: его страна единственно православная, единственно социалистическая - первая в мире: третий Рим. Он с презрением смотрит на остальной, т. е. западный мир; не знает его, не любит и боится его. И, как встарь, душа его открыта Востоку. Многочисленные «орды», впервые приобщающиеся к цивилизации, вливаются в ряды русского культурного слоя, вторично ориентализируя его...»

Прочитав эту выдержку из статьи Федотова, старшее поколение мгновенно вспомнит все: и «на буржуев смотрим свысока...», и «я другой страны такой не знаю...», и, конечно, «кипучую, могучую, никем не победимую...» Да, был такой подлинный угар патриотизма и влюбленности в советскую страну (пропаганда не даром ела свой хлеб).

И последняя цитата из эссе «Судьба империй» (1947, Нью-йоркский «Новый журнал»): «...Освобожденная от военных и полицейских забот, Россия может вернуться к своим внутренним проблемам - к построению выстраданной страшными муками свободной социальной демократии. Тридцатилетие коммунизма, и потом коммуно-Русский человек огрубел, очерствел, - говоря словами народного стиха, покрылся «еловой корой». Вероятно, не одно поколение понадобится для его перевоспитания, т. е. для его возвращения в заглохшую традицию русской культуры, а через нее и русского христианства. К этой великой задаче должна уже сейчас, в изгнании, готовиться русская интеллигенция вместо погони за призрачными орлами империи».

Но вот парадокс: орлы империи сами собой вспорхнули на башни Кремля...

В энциклопедическом словаре 1983 года Георгия Федотова еще не было. Перестройка в стране сняла цензурные препоны, и в самом начале 90-х годов в Санкт-Петербурге вышел двухтомник его избранных статей под названием «Судьба и грехи России». Сразу следует заметить, что грехи России ни в коем случае не должны налагаться на судьбу российского индивида. Он должен строить свою личную судьбу, не связывая себя с прегрешениями власти. «Живи так, как если бы ты был бессмертен» («Новый Град», 1952).

Прекрасный совет Георгия Федотова. Но все ли готовы его принять?

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта