Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

И три часа на вдохновенье…

Татьяна КАЛИНИНА

Местергази… Услышанная двенадцать лет назад фамилия запомнилась моментально. Но не потому, что выбивалась из потока прочих, будто источая аромат то ли сандала, то ли разогретой отчаянным южным солнцем хвои в сочетании с ликерным духом чайных роз и горчинкой зеленого грецкого ореха… И не потому, что называлась в связи с особыми обстоятельствами появления на свет моего нового знакомого. Часто важен отнюдь не повод - важна эмоция, уровень восприятия. В моем сознании был зафиксирован восторг счастливого отца, высшая степень преклонения перед талантом врача, и на полочке памяти колоритная фамилия оказалась в номинации «Легенды» - рядом с Пироговым.

Через год-другой неожиданно услышала волшебное слово «Местергази» из уст подружки, затем - от ее приятельницы, и меня задела интонация - ровная, спокойная: так обычно говорят о мастере высокого класса, виртуозно выполняющем свою работу изо дня в день. Его высший пилотаж - не показательные выступления, а привычное дело… Выяснилось, что обеим дамам доктор спас жизнь - прооперировал и предотвратил развитие онкозаболеваний. Тогда я узнала, что легендарный доктор - одна из реалий наших дней, а девять лет назад имела возможность пожать Г. М. Местергази руку…

В ту пору Георгий Михайлович уже возглавлял госпиталь № 2 ветеранов войн, но практики не оставлял, защитил кандидатскую, преподавал и снова стал отцом. Оказалось, руководя крупнейшим в России лечебным учреждением такого профиля, консультируя множество пациентов, вникая в чужие проблемы и нянчась с сыновьями-близнецами, он умудрялся находить время и для хобби, которое давным-давно стало вторым призванием - на том же уровне, что и врачевание: он, заслуженный врач Российской Федерации, - член Творческого союза художников России и Международной Федерации художников.

О том, что Местергази увлечен скульптурой, знала, но сложно было представить, что и при нынешней занятости он не отказывает себе в удовольствии ваять. Этой любви уже много лет. Доктор-художник рассказывает, что рисовать начал в одиннадцать лет, сам по себе, ни в какие кружки или изостудии не ходил. Видно, всему виной гены: дед со стороны матери, Рубен Григорьевич Берберов, был не только отменным офтальмологом, главным окулистом Калужской области (и внука, с семи-восьми лет помогавшего ему на приеме, по окончании 2-го Московского медицинского института им. Н. И. Пирогова оставили в ординатуре на кафедре глазных болезней профессора М. М. Краснова), но и отлично рисовал, особенно карандашом. Сохранились его альбомы, где запечатлены родственники, друзья по Первой мировой, пейзажи. И мастерством живописца он на старости лет овладел, брался и за скульптуру, однако это дедушке, по мнению Георгия Михайловича, не удавалось. Впрочем, однажды дед взялся усовершенствовать созданное внуком.

«Моя первая скульптурная работа - фигурка овчарки - появилась в пятнадцать лет, и мама подарила ее подруге, - рассказывает мой собеседник. - Всерьез я стал заниматься скульптурой на первом-втором курсах. Приехал домой на каникулы - вылепил в глине деда. Уехал дальше учиться. Возвращаюсь - мама встречает и с порога предупреждает: «Никак не реагируй!» Я удивился: что могло случиться? Оказалось, дед мое творение оценил («Я не такой!») и поправил. Куда потом это изваяние делось, не помню. Как будто само собой исчезло…

Художником в Театре имени Станиславского работал мой родственник дядя Юра Яблоков. Я попросил у него глины. «Приезжай», - говорит. Взял я ведро, набрал глины, в общежитие привез, размочил. Сделал портрет друга, Толика Макушева. Прекрасный портрет! Надо было уезжать на каникулы, и я обернул свое творение мокрыми тряпками, целлофаном и сдал в камеру хранения… Но какие там условия?! Приезжаю - все высохло, почти окаменело. А портрет еще надо довести до ума. Поставил в таз, предварительно налив водички, и ушел на занятия. Когда вернулся, исправлять было уже нечего: меня встретила куча глины. С законами физики не поспоришь!»

Пока ехали в мастерскую, Георгий Михайлович успел рассказать о концерте оркестра Большого театра, на котором накануне побывали всем семейством, собственных впечатлениях и реакции сыновей. По тому, что несколько раз упомянул о каденции (так называют свободную виртуозную импровизацию, которая входит в состав музыкального произведения, но исполняется солистом), я поняла, что программой и уровнем исполнения все остались довольны. Но кто бы мог подумать, что и на стеллажах в ателье скульптора не одна каденция, хотя и изваяние с названием «Каденция» существует!

Работы Местергази в основном в бронзе. Ваяние требует большого терпения и аккуратности. Не имей мастер этих качеств, не добиться ему успеха, ведь от идеи до ее воплощения проходит немало времени, а рукоделие тут особого рода: и проволочный каркас надо связать так, чтобы не повело его под тяжестью пластилина, иначе все насмарку!.. Этот удивительный человек с сильными руками и чуткими пальцами изучал офтальмологию и прекрасно видит окружающих и… себя - со стороны. Побывав на выставке любимого Матисса в 1968 году, тушью нарисовал автопортрет в стиле кумира: оказалось, сумел угадать, как будет выглядеть через тридцать лет. Свидетельствую: попал в яблочко! Даже усталость собственную изобразил точь-в-точь! Того же уровня - скульптурный портрет «Я и Дастин»: любимый ризеншнауцер многие годы служил хозяину великолепной моделью и лучшим средством релаксации.

«Вот эта работа получилась неожиданно, - рассказывает Георгий Михайлович, показывая мастерскую. - Я задумывал совсем другое, но решил сэкономить время и вместо части каркаса использовать жестяную банку. Она-то и подвела. Пришлось пластилин собирать и начинать все заново. Расстроился… Мну пластилин, мну… И вдруг вижу: появляется профиль! Так и возник «Первый поцелуй - последний поцелуй».

Мастер устанавливает работу так, чтобы мне было удобнее рассматривать, и предупреждает, что ее надо обойти... против часовой стрелки. Ну что ж, пойдем наперекор часам.

Признаться, на такой эффект никак не рассчитывала. Все начинается с невинного поцелуя - подобную картину, наверное, каждый наблюдал в трамвае, троллейбусе, автобусе. Сидит впереди парочка: слева - юноша, справа - девочка, в том самом возрасте, когда мир вокруг видится в розовом свете. Он едва касается ушка спутницы… Все только начинается! Все будет хорошо!!!

Но переведем стрелки воображаемых часов на пятнадцать минут назад и испытаем шок: как хороши, как свежи были розы! Да были ли они вообще?! Кем стала наша юная прелестница?! Изъеденное морщинами лицо, заострившийся нос, застывшие глаза… И эту ведьму он любил?!

Вернемся еще на пятнадцать минут - и ужаснемся: ужель тот самый воздыхатель?! Увы, уже совсем не тот… Того уж нет, и этот весь… истлел… А ведь все было - полчаса назад!!!

Вот еще одна пара - «Шут» и «Шутиха». Он - бывший тореадор, человек, израненный судьбой. Она… бывшая женщина… Что им осталось в этой жизни? Терпеть и веселить других…

А Данте… Данте и о них все знал - и знаньем с Местергази поделился. Оттого и портрет самого любимого поэта получился таким пронзительно-одухотворенным, будто выполненным с натуры еще при жизни великого итальянца. Тут не мимические мышцы - точно вылеплены нервы… Чтобы так понять Алигьери, и самому надо пройти все круги ада! Увидишь это изваяние за пределами московской мастерской - ни за что не поверишь, что ему не пять столетий и что оно не украшало некогда галерею Уффици. Классика!

Но разве не классика - «Поль Гоген», «Голова старика», портреты О. Э. Мандельштама, нейрохирурга В. Б. Карахана, операционной сестры из госпиталя?! Здесь изумительная пластика: видны оттенки белого, и гипс становится не менее выразительным, чем бронза.

«Заканчивалась моя персональная выставка в ЦДРИ, - вспоминает скульптор. - Я приехал с рабочими все забирать. Вдруг бежит куратор выставки: «Георгий Михайлович, подождите хоть полчасика - Кербель хочет посмотреть!» Действительно, приехал Лев Ефимович. Там были вещи из тонированного гипса - удивлялся: «Как вы тонируете гипс, что он становится похожим на дерево?!» Дал визитку - пригласил к себе в мастерскую. Договорились встретиться в августе. А в июле Кербель умер…»

Вспоминаем тех, кто ушел, обращаемся к вечным темам. Соблюдаются каноны, но находятся и новые решения: торс «Спасителя». И степень мучений отражают не только лицо, волокна мышц, но и скрученный в жгут позвоночник… Да, хирург Местергази слишком хорошо знает, как выглядит боль! Еще знает, что «Падший ангел» не держит спину, что, даже слившись в единую плоть, «Адам и Ева» могут быть бесплодны, а женщина, рожающая «для себя», на самом деле отрывает ребенка от сердца и преподносит «Вечный дар миру», но молит небо быть милосердным к ее малышу… Знает, что каждому воздастся по делам его, и создает памятник коллегам - военным медикам, спасавшим Родину в Великую Отечественную. Мечтает о мирном памятнике «Музыка» - перед музыкальной школой имени М. А. Балакирева, где учатся сыновья…

Как удается на все находить время? На этот вопрос отвечает достаточно жестко: «Времени не находит только бездельник. Когда все время в работе, время найти просто. Существует ритм, уклад, порядок. Я знаю, когда что должен делать. Книжка - это два отпуска. Сидел на даче, по одному - два часа в день писал, через два с половиной года издал. Для скульптуры есть выходные. В субботу я могу быть здесь, в госпитале, а в воскресенье с трех-четырех до шести-семи вечера - в мастерской. Это очень мощная разрядка. Если что-либо сделал в мастерской, знаю, что вся неделя пройдет блестяще!»

Насчет ритма мой герой, наверно, прав. И насчет порядка. Особенно когда за него отвечает надежная муза Кристина Михайловна - блестящая пианистка, посвятившая жизнь мужу и сыновьям. Без нее, думаю, не было бы каденций Местергази.

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта