Поиск по статьям и
новостям

  
ipad
Подписка
vote
megapolis
Говорит Москва
Информационный центр Правительства Москвы
aura
lazer
ofshoram

Леонид ГВОЗДЕВ

Три качества в одной

В России немало хороших пианисток. Еще больше тех, которые считаются хорошими. Что до меня, сильнейшее впечатление производит игра двух - Ольги Керн и Екатерины Мечетиной. По неудивительному совпадению обе - из одного гнезда

Сказав в начале разговора эту заготовленную фразу, внимательно смотрел: не пробежит ли по лицу Екатерины хотя бы тень ревности? Нет, не дождался.

- Да, мы из замечательного гнезда. Ученики Сергея Леонидовича Доренского - это некое особенное братство. И отношения неизменно дружеские, доброжелательные, добрые, почти родственные.

- А не случается ревности? - я все же решился задать вопрос напрямую. - Ведь количество, да и размер успехов одинаковыми не бывают...

- Знаете, Сергей Леонидович не то чтобы не поощряет этого или пресекает. Он просто все делает так, что ничего подобного и не возникает. Поэтому часто на концерте какого-то одного его ученика можно встретить других. У нас это принято, это в порядке вещей. (К слову, мы беседовали в нижнем фойе БЗК, возле гардероба, за час до концерта Дениса Мацуева - Екатерина пришла слушать одного из самых знаменитых «птенцов гнезда».)

Да, я много раз видел это. И то, как они общаются после выступления, как искренне поздравляют. И Доренский пропустит концерт своего ученика в Большом зале консерватории, разве что приболев или если в отъезде. Его могучая фигура возвышается в зале.

- Всегда в шестом ряду, - уточняет Мечетина. - Уверена, он и сегодня будет. Это так важно, что Сергей Леонидович ходит нас слушать!

- Скажите, а ведь он занимается, можно сказать, тонкой шлифовкой. Не играть же учит вас - учит пониманию музыки, так?

- В общем, да, но и играть. Случается, он садится за рояль, показывает что-то - так теперь уже никто не сыграет, не у кого больше увидеть-услышать. Наверное, он последний из той, старой школы. Как правило, его ученики, даже те, у кого давно громкое имя, подготовив новую программу, приходят к Доренскому, чтоб он послушал, подсказал, похвалил, коррективы внес. Почти всегда так.

Я знал, несколько лет назад в программке вычитал: Мечетина училась в консерватории у прекрасного пианиста профессора Владимира Овчинникова, а аспирантуру проходила у Доренского. И думалось, что за этим, как водится, стоит конфликт, о котором очень не хотелось ничего знать. Совсем ничего. Да пусть бы и хотелось - вероятно, все равно не спросил бы. Неожиданно Мечетина сама рассказала. Оказывается, никакого конфликта. Объясняется все просто. Когда Екатерина заканчивала консерваторию, Овчинников по контракту должен был надолго уехать в Японию. Стали говорить об аспирантуре, и он сам посоветовал идти к Доренскому.

- Я позвонила Сергею Леонидовичу, и он согласился меня взять. Говорю: может, мне прийти поиграть? А он отвечает: не нужно, я вас несколько раз слышал. Было так приятно... А вот поверите ли, консерватория далась тяжко

- То есть как это тяжко? - спрашиваю. - С чего бы вдруг?

- До консерватории все у меня было безоблачно. Гастроли, концерты... До тридцати в год. Моя мама преподает фортепиано в «Мерзляковке» - в училище и школе. Папа - виолончелист, он играет в оркестре Павла Когана. Я шла дорогой, которая представлялась единственной и потому естественной. Шла успешно. В ЦМШ все десять лет я занималась у прекрасного педагога Тамары Леонидовны Колосс. Меня замечали. В одиннадцать лет выиграла конкурс Бузони - конечно, замечали. Вот, скажем, в 85-м японцы заключили с консерваторией, точнее, с Центральной музыкальной школой, контракт, по которому они десять лет наблюдали за мной: каждый год ездила в Японию с серией концертов, всякий раз с двумя новыми программами. С двумя! Потом разные фонды, они же главным образом поддерживают совсем юных - до семнадцати, максимум восемнадцати. А когда поступила в консерваторию, стало ясно - детство кончилось. Меня попросту перестали замечать. Понятно, я ведь уже выбыла из числа вундеркиндов - по возрасту. Словно пустота вокруг образовалась. В голову все чаще лезли дурные мысли. Уверенность совсем пропала. Три-четыре года это продолжалось. И тут мне выпал счастливый шанс — Спиваков

Это отдельная замечательная история. Словно сказка или кино. Подробно рассказывать - никакого места в газете не хватит. Поэтому я в нескольких словах изложу. Екатерине позвонили из оркестра Спивакова и спросили, играет ли она Второй концерт Рахманинова. Она ответила: да. А уже через день это «да» следовало подкрепить на репетиции. Дело в том, что Спиваков готовился играть рахманиновский шедевр с Евгением Кисиным, а до того Вторым концертом Владимир Теодорович еще не дирижировал. И ему нужен был, как бы это сказать, спарринг-партнер. Все получилось лучше некуда. В результате Спиваков сыграл Второй концерт с Кисиным, а вскоре - и с Мечетиной.

- Спиваков в меня поверил. Вряд ли кто может представить, до какой степени это было важно для меня. Поверила в себя вновь и я сама.

- А все же не думаю, что все-все дальше оказалось гладким. Взять хотя бы

конкурс имени Петра Ильича

Екатерина Мечетина на конкурсе Чайковского 2002-го не прошла дальше второго тура. Это было несправедливо, а потому вдесятеро обиднее.

- Я с ужасом вспоминаю те дни. И грязные статьи, которые позволяли себе иные дамы, - самую чудовищную бережно храню по сей день. Выходила на сцену с валидолом под языком. - Прочитав сомнение на моем лице, добавила: - Да правда, правда же!

- Но ведь Доренский, я знаю, вас, как и других своих учеников, предупреждал... (Он мне уверенно говорил тогда, что любого его ученика засудят. Так и вышло. Кто не поверил, после убедился. Например, превосходного молодого пианиста Федора Амирова вообще к прослушиванию не допустили!)

- Да, Сергей Леонидович не советовал. Но ведь так хотелось! Что ж, мне это словно прививка была. Болезненная, но полезная.

Впрочем, у Мечетиной и без московского неправосудного состязания послужной конкурсный список на зависть многим и многим. В Цинциннати (США) была седьмая победа. (В перечне лауреатств, добытых учениками Доренского, это - уже во второй сотне. Из его гнезда те еще птенцы!)

- После Цинциннати я подумала, что в конкурсах мне уже участвовать не следует. Но знаете, жизнь иной раз дает возможность реванша. В марте следующего года я буду здесь, в Большом зале, играть Первый концерт Чайковского с Госоркестром. Это и вправду как реванш, верно?

- В марте, - машинально повторил я. - Выходит, у вас все расписано

минимум на год вперед

- Примерно на год, да.

- А всего концертов сколько получается?

- Около семидесяти в год. Завтра вот еду с Стамбул.

- В основном за границей выступаете?

- Как раз нет. Две трети - в России. Чему я очень рада.

- Можете перечислить хотя бы концерты последнего времени?

- Рязань, Воронеж, Саратов, Павловский Посад, Дубна... В Дубне совершенно замечательная публика. Это не только я - все, кто там выступал, отмечают.

- Вас не утомляет большое число переездов? Все-таки, как ни крути, всегда возникают неудобства.

- Нет, не утомляет. Наверное, это потому, что привыкла. Еще с детских лет. И потом, знаете, я уже в раннем возрасте усвоила: переезды - часть работы и жизни концертирующего музыканта. Если хотите, я готовила себя к этому.

- Вы строите свои программы в соответствии со своими предпочтениями?

- Бывает по-разному. Вообще мне очень близка романтическая музыка: Рахманинов, Шопен, импрессионисты...

- Интересно. А я впервые вас услышал, когда вы играли вполне современные сочинения. На юбилейном фестивале Родиона Щедрина четыре года назад. Его прелюдии и фуги, «Частушки» - невероятно сложный технически концерт для фортепиано с оркестром... (В высшей степени лестно отзывался тогда выдающийся композитор об исполнении Екатерины Мечетиной. Кроме всего прочего, отмечал, не переставая удивляться, что она в экстренном порядке подготовила «Частушки» всего за неделю с хвостиком! Но такая реакция бывает, знаете ли, под влиянием сиюминутного впечатления... Однако не так давно, осенью прошлого года, довелось услышать его ответ на вопрос о Мечетиной: Родион Константинович говорил то же и так же, как в 2002-м.)

- Собственно говоря, это был фактически первый опыт. До того, правда, играла Шостаковича, но это с натяжкой можно назвать сегодня современными сочинениями. А теперь для меня это обычно. Вот недавно, например, исполнила совсем новое произведение - Концерт Толиба Шахиди. Впрочем, тут нужна осторожность. Сделать целую программу из современной музыки - публика не пойдет. Разве что на специальном тематическом фестивале. Но понемногу добавлять к классике новые пьесы можно и нужно. Я так и делаю. Обычно это очень сложные в техническом отношении вещи.

Услышав эти слова, который раз невольно посмотрел на ее руки -

совсем небольшие кисти

Мне и прежде было непонятно, как с такими кистями Мечетина играет виртуознейшие произведения. Даже думал: может, обман зрения. И было непреодолимое желание подержать ее руки в своих. Поэтому, когда в тот день встретились для интервью, я, зная, что негоже первому протягивать женщине руку, все же сделал это. И - все равно не понимаю!

- Что ж, в конечном счете не пальцами, не руками играем, - перехватив мой взгляд, сказала она. - Вот и у Шопена была маленькая рука...

- А чем же вы играете?

Своей маленькой кистью Екатерина коснулась лба, потом поднесла ее к сердцу.

- Конечно, мне нипочем не удастся в большом зале добиться такого мощного звука, какой будет у пианиста-мужчины. Но я возьму другим.

- Пиано?

- В частности, пиано.

Форте у Мечетиной тоже дай Бог! Но пиано, пианиссимо - совершенно изумительное. Кто знает толк в музыке, понимает, что настоящая музыкальность проявляется именно в тихом, тишайшем звуке.

- Как бережете руки?

- Никак специально не берегу. Конечно, тщательно избегаю всяких колющих и режущих предметов, вообще всего, чем можно пораниться.

Признаться, услышав это, я с некоторым ужасом представил почему-то себе, как Екатерина меняет в дороге колесо у своей машины... И чтобы сменить тему, спросил, какой инструмент она предпочитает. Екатерина ответила:

милее всех — «Ямаха»

- Но почему?!

- В 89-м я выиграла Моцартовский конкурс в Италии. Приз был большой - 25 тысяч долларов. Но с условием - деньги эти потратить на обучение. Понятно, за границей учеба стоит дорого. Но я-то не за границей учусь, а лучшей школы, чем ЦМШ, и представить нельзя...

- Понятно, на мороженое потратить деньги вам бы не дали, верно?

- Ни на мороженое, ни на машину для мамы с папой. Тогда мы предложили - истратить призовые на инструмент. Организаторы подумали немного и согласились. Спустя несколько месяцев малой скоростью прибыл рояль «Ямаха». Уж не знаю, каким маршрутом, но помню, что на ящике стояло: Генуя. Инструмент был, конечно, превосходный, но тугой, как говорится, тяжелый. Вот где моим маленьким кистям пришлось потрудиться! Зато когда я садилась к другому инструменту, появлялась такая легкость... Сейчас моя «Ямаха», конечно, уже «разыгралась». Моими стараниями. Вот отсюда, наверное, мои предпочтения.

Не уверен, что несколькими штрихами мне удалось хотя бы в первом приближении нарисовать портрет Мечетиной. Что ж, тогда вот еще один эпизод, не относящийся к теме

Мы разговаривали, никуда не торопясь. До концерта Мацуева оставалось предостаточно времени, публика, которая к семи вечера до отказа заполнит зал, еще не просачивалась через металлоискатели при входе. Вдруг подошел мужчина лет тридцати. Извинился, что помешал беседе, и спросил: «Не знаете, где-то тут есть большой вентилятор...» Мечетина показала ему. Когда мужчина отошел на несколько шагов, так, что не мог меня слышать, я едко заметил: «Он что, палец в него хочет сунуть?»

Екатерина мягко, но укоризненно улыбнулась: дескать, какой злюка. И тихо произнесла: «Наверное, ему свидание возле вентилятора назначили».

И не первый раз за время беседы подумалось: наверняка хороший человек. Я достаточно пожил, чтобы твердо усвоить: красавица, талант и хороший человек - куда какое редкое сочетание.

По правому борту не так поняли дедушку

Признаюсь (или, как пишет один мой коллега, признаюсь честно со всей откровенностью), этот телеочерк мне вообще не пришелся по душе. Даже не пойму, с какой стати его гоняли едва ли не каждый день, да к тому же по нескольким каналам. Наверное, была какая-то совсекретная* причина. Однако вот уже давненько, т. е. минимум недели две, как тот сюжет исчез с экранов. Возможно, вы даже и позабыли его. Ну так я напомню.

Один пилот был командиром экипажа большущего пассажирского самолета. И вот он, несмотря на то, что, несомненно, дьявольски опытен, пролетая над горами, непрерывно отвлекается на сущие пустяки. А над горами-то летать — это ж какое опасное дело! Там восходящих воздушных потоков вроде бы совсем нет, чай не степь, а нисходящих полным-полно. Сами же горы торчат хаотично и разновысоко, того и гляди упрешься в одну из них на скорости. И — поминай. В смысле поминай как звали, если опознают тело, а нет, так и безымянно. Впрочем, напрасно я отвлекся на печальное. Продолжу.

В эпизоде, который концентрированно и акцентированно подан в телеочерке, командир ни с того ни с сего стал исполнять обязанности старшего бортпроводника. Извольте видеть, в салоне наступило время поить беззаботных пассажиров. Обычно им предлагают на выбор: минералку, подслащенные и подкрашенные растворы, соки, а то и пиво или вино. Однако в тот раз, когда предстояло пролетать над горами, на борт загрузили, видать, лишь минералку, да и то в предельно ограниченном ассортименте — «Боржоми» и баста. Я так думаю, стюардессам было неловко, они не хотели слышать нареканий, а потому попросили командира самолично объяснить скудость ассортимента. А у того (чертовски жаль, что не запомнил, как звать) язык подвешен дай Бог каждому. Ему бы тамадой работать, но, судя по всему, все эти должности расхватали-раскупили до него. И командир понес! Про дедушку рассказал, про то, что дедушке уже сто с гаком, даже привел цитату из речи юбиляра на пиршестве по случаю 100-летия. Судя по всему, стол тогда был не шибко богат и разнообразен, во всяком случае что касается напитков**. И дедушка, словно он сам командир авиалайнера, просвещал гостей**. Для пущей убедительности дедушка даже придумал оригинальный слоган: дескать, «Боржоми» — это жизнь.

Далее...

Редакция: +7 499 259-82-33

Справки по письмам: +7 499 259-61-05

www.mospravda.ru

Факс: +7 499 259-63-60

Электронная почта: newspaper@mospravda.ru

МП
© 2005—2011 «Московская правда»

Rambler's Top100

Рейтинг@Mail.ru
Новая версия сайта